— А что-нибудь про обычаи племен? Те, что более-менее общие для всех?
— В связи с постоянными усобицами практически у каждого мужчины под кроватью лежит АКМ. В целом все традиционно: мужики добывают и воюют, женщины работают на полях и ведут хозяйство, дети пасут скот. Если одно племя убивает всех мужчин другого, то может забрать себе всех женщин и детей, ну и, понятно, имущество побежденных. Дальше — в зависимости от конкретного случая, могут принять в свой клан, а могут сделать рабами. Могут оставить себе, а могут продать. Еще…
Женя не дал продолжить:
— Вот это очень важно! Ты даже не можешь себе представить, насколько важно!
И он в порыве чувств, неожиданно для себя самого, крепко поцеловал Ольгу. И она, как ему показалось, совсем не была против.
Вдали простучала короткая, в три патрона, автоматная очередь, и одновременно с ней выстрел из «сайги». В гарнитуре прозвучал голос Клауса:
— Alles.
Сзади один за другим заводились моторы машин, раздался звук клаксона — Грубер сообщал, что все готовы. Женя сел за руль ЛУАЗика, Ольга устроилась рядом. Он завел мотор, включил передачу и осторожно тронул машину. Переезд начался.
День 8
Поспать в эту ночь не удалось никому. Без конца возили, грузили, разгружали. Умотались до крайности, но успели вывезти все. Когда небо начало светлеть, у пустого склада стояли лишь два квадрика с нагруженными последним барахлом прицепами. В доме оставался только мотоцикл. Тащить его было тяжело, а применения ему было не видно.
— Не переживай, командир! — Касаткин махнул Жене. Все будет путем. Мы тут с камрадом как следует повеселимся и к вечеру придем в форт. Рация у нас есть, так что заранее сигнал подадим. Ну и ты тоже не оплошай там с этим Джамалом.
— Да что там Джамал — не воевать же собираюсь.
— А вот это ты зря. Именно что воевать. Только пока война у вас идет на словах, но и до пуль непременно дойдет. Ты только постарайся, чтобы это попозже случилось. Нам время нужно, подготовиться.
— Не переживай, капитан. Попробую дня три отыграть, а то и неделю.
— Ладно, хорош балаболить, светает уже, а вам еще час шкандыбать. Скоро негры придут постовых сменять, вам до этого времени уже за стенами быть нужно. Езжайте уже.
Женя пожал руку Касаткину и Клаусу, сел за руль головного квадра и тронул его с места. Ольга оседлала замыкающий и двинулась следом.
— Хорошая пара, — сказал капитан швейцарцу, глядя вслед отъезжающим машинам.
Тот не понял ни слова, но на всякий случай подтвердил:
— Jawohl.
Доехали до форта без происшествий. Едва Женя слез с седла, подошел Григорьев.
— Ты, Михалыч, сосни чуток, тебе сегодня еще много дел предстоит, а мы тут закончим.
— Люди же работают, как я могу…
— Люди сейчас доработают, и пойдут отдыхать, а ты встанешь дела делать. Так что давай, не спорь. Тебе в башне уже приготовлено, на четвертом этаже. Давай-давай, без тебя тут справимся, немного осталось. Через три часа у тебя переговоры с замком, надо отдохнуть.
Женя действительно чувствовал себя вымотанным до предела, так что легко позволил себя уговорить. Взобравшись наверх — не из последних сил, но из предпоследних-то наверняка, он, не раздеваясь, рухнул на спальник и отрубился. И почти сразу почувствовал, как кто-то трясет его за плечо. Что за черт, только ведь лег! Он с усилием выдрался к реальности и, открыв глаза, обнаружил присевшую рядом Ольгу.