– Форт, а дальше что? – ворвался в мои мысли шквальным ветром, какие бывают только на крыше самых высоких небоскребов, Рамирес.
– А… так, сливайте все атаки на дальние форты «Волков». Желательно с грабежом или поджогом. Те, что около нас, не трогайте. Не надо пугать ребят раньше времени, а то еще закроются. Жди и выковыривай их потом. На этом все.
Несколько удовлетворенных кивков, и «Защитники» стали отключаться от конференции. Я включил карту и стал отмечать, скорее для себя, кто и чем занялся. Прошло около двух минут, изображение мигнуло и обновилось. Полетели многочисленные ударки в сторону центра. Итак, Рамирес, Энигма, Барун, Рина. Причем, от них выходило по две атаки и больше, кроме Лехи, он слился по полной. Впрочем, как Кайри, Пента и остальные. Переместился ближе к нашим новичкам – даже Пилипо и Шари выпустили по две атаки. Может, у них было и больше, но свою задачу они выполнили полностью. Отмолчался лишь один – Густаво. Я точно знал, что у него есть одна заполненная ударка, сам же ее вписал со временем подхода при последней атаке. Но решил сохранить. Понимаю, у него Поджог мог быть не открыт, а Набег по стандарту вкачан по минимуму – на десять процентов. Но приказ есть приказ, а он его намеренно ослушался. Мне этот синтетический заменитель фруктов нравился все меньше и меньше. Банальное крохоборство или засланный агент какого-нибудь Альянса? Надо будет проверить в ближайшее время. Не хочу, чтобы в итоге этот Густаво выстрелил в самый неподходящий момент.
На экране появился знакомый знак рыбы. Ну что опять случилось?
– Рина?
– Привет еще раз, Андрей. Хорошая атака была, да?
Я сурово посмотрел на генеральшу, которая тут же смутилась, отвела глаза и продолжила:
– У меня есть к тебе разговор. Лучше уж, если ты от меня услышишь, чем от кого-то другого.
– Только не говори, что ты к «Хамелеонам» уходишь.
– Нет, нет, что ты, – улыбнулась Барбадоса, посмотрела на меня, но тут же отвела взгляд вновь. – Тут другое…
– Но если ты будешь молчать, я никогда не узнаю, что же там другое.
– В общем, мы с Чойчем последнее время общаемся тесно. Ну, как бы сказать…
Я себя почувствовал как минимум ведущим сетешоу «Небоскреб-2». Была такая рекреационная передача, как они сами себя называли. Цель – построить целый небоскреб. По крайней мере, изначально так говорили создатели. Но через семь лет, когда здание было полностью возведено, включая многочисленные пристройки и штук пять площадок для посадки тяжелых грузовых ботов, стало ясно – основное, за чем наблюдают зрители: совокупления, ссоры и драки участников. Несмотря на чуть просевшие рейтинги, «Небоскреб-2» шел и сейчас.
– Вы с Чойчем взрослые люди, думаю, разберетесь, что к чему. Главное, чтобы это не мешало вам управлять фракциями. Все-таки вы не последние люди в Альянсе.
Рина облегченно выдохнула. Меня хоть и кольнуло необоснованное чувство ревности, присущее практически каждому мужику, но тут я не смог скрыть улыбку. Интересно, что бы было, если бы я запретил любые отношения в Альянсе? Встречались тайком, пугаясь каждого шороха, или приняли как должное, завязав гормоны узлом?
– Чойч хотел поговорить, но я сказала, что лучше сама. А то вы могли бы поссориться.
Поссориться? Нет, Рина, конечно, женщина видная, но чтобы два лидера фракции, у которых были общие интересы, ругались из-за… Хотя, думается мне, безапелляционный Чойч начал бы говорить довольно жестко, не дай бог, еще поставил бы ультиматум, которые для меня сравнимы с красной тряпкой для быка. Наверное, Рина поступила мудро, не столкнув лбами двух упертых баранов.
– Все нормально. Но если из-за своих утех потеряете хоть один форт, понижу в звании! – строго погрозил я пальцем. И не сдержавшись, добавил: – Ну чего там говорят в таких случаях: совет да любовь?
– Да ну тебя, – смутилась Рина. – Пока.
– Пока.
Отключился, и тут на меня накатило. Она могла быть моей. Но я сам упустил эту возможность… Нет, это не правильно, не упустил, а сознательно сделал выбор, и теперь все последствия есть лишь отголоски этого выбора. Сожалеть о том, что у меня не будет секса, который мог бы быть, и мягкого тела рядом? Глупо. Я знал, что при всей симпатии не люблю Рину. Потому что испытывал это чувство ранее – ток при присутствии родственного человека рядом, одновременное спокойствие и волнение, негу и трепет души. Нет, Рина не стала бы Ею. Никогда.