– Ушла ударка. Все, ребят, всем удачи, мы таймить четвертый форт, – отчиталась Рина.
– Виллиан, атаку не прозевай, – сказал близнец. – Уже расставляюсь. Одному мне Гризли названивает?
– Нет, уже Барбадосе, Рамиресу и мне набирал, – усмехнулся Геймор.
– О, вспомнишь Шаруха, вот и оно, – заметил я новое помигивающее окошко с изображением правителя кантона Горный 9. Пока правителя…
Ну а что, свою единственную атаку отправил, ребята и без меня хорошо управляются, почему бы не поговорить с интересным человеком?
– Ах ты, су… – первое, что услышал я.
Меня всегда интересовал мат на всеобщем языке. Был ряд слов, которые употреблялись всеми, как например, «самка собаки». Другие не выходили за пределы доминионов, предназначаясь лишь для внутреннего пользования. Конечно, я мог удивить Шаруха многообразием речевых форм, наш второй доминион всегда этим славился, но лишь улыбнулся и попытался вернуть разговор в конструктивное русло.
– Если ты позвонил только для того, чтобы ругаться, мне этот разговор будет неинтересен.
Бледный Шарух, небритый, с красными от недосыпа глазами и торчащими в разные стороны вихрами, гневно сжал зубы, но совету внял. Если бы взглядом можно было сжигать, то он давно уже утилизировал меня, превратив в горстку неперерабатываемых отходов.
– Почему вы меня атаковали? Для чего все это?
– Шарух, я тебя умоляю. Только не надо корчить из себя святую невинность. Я знаю, что Мейн стучит тебе.
Гризли шумно засопел, но ничего не ответил. А я продолжил:
– Не надо выставлять себя жертвой. Мы просто перехитрили хитреца. Будь у тебя немного выдержки, ты бы промолчал, а не названивал всем подряд, а если бы был такт… то ты нам поаплодировал.
– За-а что-о?! – медленно и с оттяжкой проговорил Шарух.
– Потому что могу. Самый простой и одновременно действенный мотив.
– Но я ничего не сделал тебе.
– Я просто не дал тебе ничего мне сделать. Не развился до того уровня, чтобы меня можно было доить, как других. После пары дней пребывания здесь я понял, что мой рост как игрока возможен лишь при одном условии. Если тебя не будет в кантоне. Кстати, у тебя там второй форт уже разрушили.
Шарух подался вправо, явно просматривая отчеты, и недовольно скривился.
– Ты понимаешь, что я тебя найду? Отстроюсь, соберу войска и сотру. Заберу свой кантон обратно.
– Вряд ли это будет так просто сделать. Ты же не думаешь, что мы будем сидеть и ждать, пока ты соблаговолишь вернуться? И я дам дружеский совет, не суйся обратно, весь кантон настроен против тебя, ну кроме твоей смазливой подружки. Но она тут тоже ненадолго.
– Ты… Ты…
– Я, я. Давай, Шарух, надеюсь, не до скорого.
И отключился. А ведь похорошело на душе. Спрашивается, чего человек звонил, настроение себе только испортил?
– Ушел герой на третий форт, – вернул меня голос Геймора в реальность. – Эта атака быстрая, между ударками времени не больше минуты. Не прозевайте.
Я тем временем переключился на карту. Барун успел выпустить героя и две атаки, причем, несмотря на свое бахвальство, сделал это довольно скверно. Временной разрыв между основными силами и командой уничтожения – шесть секунд. Отстроить форт за этот промежуток даже с лучшими миниками весьма затруднительно, но вот выставить войско перед дотом, прежде чем ударит герой, – легко. Видимо, Рина подумала то же самое, потому что ее атака пошла не впереди всех сил, а предпоследней, располовинивая шестерку. Три секунды между ударками – уже хоть что-то.
Все ударки, в отличие от моей, шли быстро, поэтому нам с Ши приходилось завершать масштабное нападение. Это значило лишь то, что в случае успешной атаки мы столкнемся непосредственно с Гризли. Пока у тебя есть несколько фортов, ты можешь избегать личного участия в боевке, но когда останется только один, например, как у меня, то вариантов попросту не будет.
– На третий форт все выпущено. Время подхода семь минут, – отрапортовал Виллиан.
– Мы тоже закончили, – отозвалась Рина. – Будем чуть раньше, пять минут сорок секунд.
– А я только героя выпустил, – отозвался Ши. – Пятнадцать минут бежать будет.
Я не мог отделаться от чувства страха, присущего хорошему руководителю. Нет, бояться нормально, только дураки не мандражируют. Но страх был не за провал операции, а за свою, личную, атаку.
– Жалко, отчеты смотрим уже по факту, а не во время нападения, – заметил Рамирес.