- А Рина где? - Вдруг встрепенулся Леха. - Только не выгоняй ее, это вообще моя идея была.
- Офицер Барбадоса выполняет мое поручение. Завтра она присоединится к общей группе.
На мгновение все затихло, а члены фракции вдруг заинтересовано повернули головы в мою сторону. Пришлось тоже обернуться. В дверях стояла испуганная и взволнованная красивая девчонка. Я нахмурился, не поддавшись на чары Мейн. Эта умела надевать разные маски.
- Извините, я, наверное, рано.
- Нет, нет, заходи. О тебе мы как раз и хотели поговорить. Знакомься, фракция "Защитники Севера". А это, ребята, Барбара, игровой ник Мейн, тайный осведомитель Гризли.
За много лет до начал
а
Второй Эпохи, период Глобально
го
экономическ
ого кризиса
- Господин директор, можно?
Высокий, худой как жердь человек поднял голову от стола-дисплея и раздраженно посмотрел на вошедшую дородную женщину. Он уже давно понял, что от его подчиненных хороших вестей ожидать не приходится. А в нынешние времена и подавно.
- Что еще?
- У нас кража.
- Ну так позвони Айле на охрану и вызывайте полицию. Ты не знаешь процедуру?
- Тут не совсем обычный случай, - Нисба или Нисбаа (переведенный сюда по "распределению" гражданин первого доминиона Альберт Джойс плохо запоминал местные имена) вытолкнула вперед маленькую девочку лет десяти.
С вымазанным лицом, растрепанными косичками и в комбинезоне из социального центра, который выдавал одежду бедным, она чем-то отличалась среди прочих беспризорников, вечно торчащих возле его супермаркета.
- Как тебя зовут? - Альберт пристально посмотрел в глаза девочки, но та не только не отвернулась, но ответила гневным, полным злобы от собственного бессилия взглядом.
В ней не было и капли раскаяния или стыда. Скорее она проклинала себя за то, что попалась. Интересно. Обычно маленькие воришки, схваченные за ворот, начинали лить слезы, размазывать сопли по лицу и умолять не звонить родителями. Но не эта девочка.
- Что там?
Катрина подала пакет. Полусинтетический торт, эрзац-кофе, соевое молоко. Какой-то странный набор для голодного ребенка.
- Что будем делать?
Девочка сжала кулаки, но ничего не ответила. Казалось, тронь ее, так этот маленький звереныш еще и зарычит.
- Нисба, идите, я разберусь... - Альберт подошел к ребенку, присел на корточки и заглянул в глаза. - Воровать нельзя. Нельзя, понимаешь? Я сам вырос без родителей, они погибли в... Неважно. Но никогда не воровал. Давай договоримся так, если тебе будет что-то нужно, по-настоящему нужно, ты придешь ко мне и попросишь. Хорошо?
Девочка недоверчиво нахмурилась, но ничего не сказала. Джойс протянул ей свою сухую костлявую руку, и ребенок серьезно пожал ее. Потом сделала шаг назад, настороженно глядя на директора, и секунду спустя пустилась прочь. Альберт улыбнулся, он знал, что девочка вернется.
И оказался прав. Через несколько дней после этого странного разговора, когда директор был в зале одного из самых больших среди трех секторов ближайших супермаркетов, его кто-то требовательно дернул за рукав. Она была все в той же одежде, но уже с чистыми лицом и собранными в пучок волосами. И опять не произнесла ни слова.
Она повела его в самый дальний отдел, куда мало кто добирался. Сквозь полки с условно дешевыми армейскими сухпойками, которыми сейчас питались почти в каждой семье, в бакалею. Девочка посмотрела на Альберта и опять те же самые продукты. Подумала немного, но все же взяла соевую колбасу, пару пачек риса и бобов, которые остались еще с довоенных пор и стоили ужасно дорого. Джойс ее не останавливал, даже когда сумма покупки превысила четверть его месячного дохода.
Уже нагруженная пакетами, суровая и полная решимости, она обернулась и серьезно так, даже с вызовом, сказала директору.
- Когда я выросту, у меня будет много денег. Я смогу купить себе все, что пожелаю.
И Джойс ей поверил. Такие дети, как она, как он в свое время, пережившие конец света и дальнейший упадок, рано перестают быть детьми. Они понимают, чего хотят, и идут к этой цели.
Опираясь на свой богатый опыт, Альберт думал, что больше не увидит ее. Слишком она была горда и независима, чтобы явиться вновь. Но ошибся. На следующий день секретарь сообщил, что к нему пришли.
В кабинет буквально ворвался человек. Из местных - загорелая кожа, курчавые волосы, черные глаза. В одной руке он держал множество пакетов, а в другой тащил за собой старую знакомую Джойса.
Родственники? Непохоже. Девчонка белокурая, со светлой кожей, явно не отсюда.
- Здравствуйте, простите, пожалуйста, простите мою дочь. Мейн не воровка. И никогда раньше не...
Все-таки дочь.
- Прошу вас, успокойтесь. Она не воровала. Это я купил ей все.
Больше десяти минут пришлось потратить, чтобы человеку, назвавшемуся Казимом, объяснить как все обстояло на самом деле. В конце мужчина расплакался, а Альберт растерялся. Он так отвык от слез в мире, где слабым не было места, где проявлять эмоции почти разучились и все занимались лишь одним - выживанием. Но Казим немного успокоился и стал рассказывать.
- С матерью Мейн мы давно поженились. Я тогда инженером был, получал хорошие деньги. А потом этот кризис. Работы лишился, еле-еле промывочником устроился. Работаешь по двенадцать часов, а деньги мизерные. Но у других того хуже. Так ей и говорил...
- Ушла? - Сразу понял Джойс.
- Я ее не виню, привыкла к хорошей жизни. А тут военный из первого дивизиона, богатый, влиятельный. Уехала, в общем. Ему она с ребенком не нужна, да я бы Мейн и не отдал. Но все же звонит каждый конец месяца, справляется, что и как. Пару раз даже деньги отправляла. Последний раз я ей приехать предложил, а она рассмеялась. Сказала, что у меня еды нормальной даже нет, одни сухпайки. И вот вчера, как обычно, набрала. Связь у нас плохенькая, старая, аудиальная, на сетевизоры денег нет, так вот я с ней по трубке и говорю. Тут Мейн интерфон выхватывает и начинает кричать, чтобы мамочка приезжала, у нас и торт есть, кофе с молоком, как она любит, и колбаса...
Мужчина снова расплакался, а Джойс смущенно похлопал его по плечу. Маленькая девчушка по имени Мейн, пообещавшая, когда вырастет, купить себе все, что угодно, угрюмо ковыряла носком ботинка пол. И Альберт вдруг понял, что этот ребенок когда-нибудь переступит через других, но добьется того, чего хочет.
Настоящее время
- Признаться, я думал, ты сейчас начнешь открещиваться от Гризли и говорить, что тебя подставили.
- Зачем? - Мейн обворожительно улыбнулась. Она скинула маску скромной провинциалки, показав коготки и обнажив острые зубки. Признаться, эта Мейн мне нравилась гораздо больше, чем предыдущая. Она была живая, ее попросту хотелось, как хочется обаятельных стерв на каблуках с ярко накрашенными губами. - Я же не полная дура. Отпираться бессмысленно, не знаю как, но вы меня вычислили. У меня есть пара предположений на этот счет, но я оставлю их при себе.
- Даже не поделишься предположениями? - сделал страдальческое лицо я.
- Даже не поделюсь, - передразнила Мейн. - Сносить когда будете?
- Никогда, много чести тратить на тебя Славу, - я перестал играть, голос стал жестким и холодным. - Сама уйдешь.
- У каждого игрока есть возможность отказаться от форта, - благодушно, точно разговаривал со своей младшей сестрой, объяснил Ши. - Часто ее использовать нельзя, если я не ошибаюсь, раз в трое суток, но думаю, с этим проблем не возникнет.
- Не возникнет, - презрительно бросила Мейн.
- Барбара, ну ты и сука! - Вскочил Леха. - Мы столько сделали для тебя, ты стала одной из нас и продала, с потрохами!
- Не продала, а сдала, разница есть, - холодно ответила девушка. - Если бы за это можно было получать деньги, то я давно разбогатела.