— Товарищ Ревякин, — один из солдат, кажется, его звали Миша, как и его сына, кивнул и повелительно раздвинул толпу винтовкой. — Проходите.
Одно из преимуществ «лишней должности» инженера контроля порядка и эвакуации — ты знаешь почти всех солдат на объекте. Другой недостаток — все сотрудники, смотрящие на тебя, ждут, что ты их спасешь. Четыреста восемьдесят семь человек, надеющихся на жизнь. Надо, надо было давить на главного, когда была возможность, выбивать деньги в ущерб карьере, не боясь снятия с должности. Тогда сегодня у каждого из них был бы шанс.
Флаербот Е-35, автоматическая легкая модель, предназначенная специально для гражданских нужд, подплыл к краю зоны посадки и, зависнув в воздухе, с шипением открыл двери.
— Товарищ Ревякин, — солдат кивнул в сторону транспорта. Он знал, что флаерботов не хватит.
— Я… я на следующем. Послушай, Михаил, — Виктор повернулся к этому совсем молодому пацану с двуглавым орлом на груди, а тот участливо посмотрел в глаза, — не слышно, что в городе?
— Не знаю. Сказали эвакуировать все лаборатории и производственные базы, типа нашей. По городу тихо. Никаких приказов я не слышал.
Виктор кивнул. Он догадывался, но словно боялся услышать эту мысль от кого-то еще. Но теперь… Руки чуть заметно подрагивали, а сердце тревожно колотилось в груди. «Никаких приказов». Жена Маша, невестка Инна, сын Миша и внук Андрей, которого он любил больше жизни. Всего четыре души, свою он даже не брал в расчет, взамен сорока тех, кто ждет следующий флаербот. «Сорока и трех», поправил он себя.
— Товарищ Ревякин, вам бы на следующем улетать, — тихо заметил солдат. — Не знаю, что с последним будет. Придется применить оружие.
Загруженный транспорт закрыл дверь и взял курс на Убежище2. Виктор задумчиво провожал их взглядом, повторяя, словно в трансе: «Придется применить оружие». Он совсем отрешился от происходящего, иначе бы почувствовал колоссальное напряжение, накопившееся в людях позади него. Но его мысли были далеко, в секторе 2-23, с семьей. Флайербот подлетел, будто медленнее обычного, хотя Ревякин знал, что это невозможно. Автоматика, долбанная автоматика. Он подождал еще немного и начал действовать.
«Прости» — единственное, что услышал срочник перед тем, как сильные жилистые руки схватили его голову и крутанули в сторону. Щелки позвонков, словно кто-то разгрызает хрящи в супе, и тело Михаила валится под ноги. Но Ревякин успел подхватить винтовку и в падении выстрелить во второго солдата. Они не ожидали, не думали, что удар придет от него, но все же последний успел среагировать — выстрелом Виктору обожгло левый висок. Он чувствовал, как горят волосы, съеживается кожа, но успел ответить. Две потраченных секунды — и три трупа. Не считая обескураженной и обомлевшей толпы. Ревякин прыгнул вперед, перекувыркнулся и подхватил вторую винтовку. Поднялся на ноги.
— Не приближаться. Этот бот полетит в город, — он неторопливо делал шаги назад, к открытой двери. — Кто сможет, полетит на следующем. Лучше не приближайтесь.
— Витя, ты ох…?! — крикнул кто-то.
Ревякин предупредительно выстрелил в воздух, других комментариев не последовало. Он оказался внутри флайербота и с силой ударил кулаком по зеленой кнопке загрузки. Двери с шипением закрылись, и толпа рванула к транспорту, будто могла что-то сделать. Несколько самых проворных даже ударили по обшивке, но эвакуатор уже встал на курс. Виктор быстро добрался до пустой кабины пилотов, сел в кресло и включил ручное управление. Бот какое-то время летел вперед, а потом резко развернулся, уходя наверх и набирая скорость.
Жаль, как жаль, что он не может лететь быстрее семиста километров в час. Времени сейчас попросту нет. Но он все равно врубил полную. Обожженная часть головы болела и неприятно пульсировала, остатки плоти скользили по щеке. Не смертельно, переживет, главное успеть.