Мне не нравилось молчание и пассивность Густаво. Не растет, инициативу не проявляет, к разным группировкам, коими славился наш Альянс, не примкнул. Был он хотя бы в ранге генерала, сказал, что засланный шпион. Самое смешное, только я уставился на Густаво, тот открыл рот.
— А что у нас с «Хамелеонами»?
— С десятым Альянсом у нас временный союз. А в чем суть вопроса?
— Они на меня нападают.
— И на меня ударка только что вышла, — удивилась Рина. — Тоже от «Хамелеонов». Это что, война?
— Атаки от разных людей или от одного? — Попытался я пресечь грозившуюся разразиться истерию.
— От троих, — ответил Барбадоса. — Все с одной фракции. «Цветы жизни».
— Так что, война? — повторил вопрос Рины Рамирес.
— Пока враги только одни — «Волки». С этими я сейчас все выясню. Как что, сообщу. Готовьте ударки. Если идет больше трех затаймленных атак, от кого бы то ни было.
Я отключился и с сомнением посмотрел иконку Майры. Могла ли она предать меня? Запросто. Тут каждый сделает что угодно, для достижения своей цели. Я глубоко вдохнул и нажал на кнопку соединения.
Глава 18
Я мерил широкими шагами расстояние от двери до стойки, изредка окидывая тяжелым взглядом стоявшую у стены тройку. Разные настолько, насколько могут быть разношерстными люди из всех уголков земли, собранные вместе и одетые в одинаковую одежду. Их цвет был серый, с волчьей головой на шевроне и одинаковой фракционной эмблемой.
Те трое, что напали на нас, наплевав на все мирные соглашения. Те трое, что чуть не развязали войну между Альянсами. Те трое, что смотрели нагло и презрительно, уверенные в своей правоте сильного.
Я не знал, как их зовут. Только клички — Шари, Лейд и Буэено-Каарта. Но мне было достаточно и этого.
— И долго этот спектакль продолжаться будет? — Нетерпеливо спросил человек в середине.
Это был Лейд, единственный светлокожий среди всей троицы. Сказать по правде, такого белоснежного эпидермиса я вообще раньше не видел. Жемчужная кожа, белые волосы, холодные голубые глаза, капризное недовольное лицо. Своего «любимчика» среди нападавших я определил сразу.
— Сколько потребуется, — ответил ему.
— Не, ну серьезно, сколько можно? Давай уже, как тебя там… — он посмотрел в планшет и ухмыльнулся. — Фортификатор, ты нас пожуришь. Мы посокрушаемся, повздыхаем, скажем, что больше так не будем, и разойдемся. Зачем тратить время у занятых людей?
— Ты прав, извини, — я остановился и развел руками. — Я что-то не подумал об этом. Сильно торопишься?
— Сильно, — нахально ответил Лейд.
— Тогда можешь идти. Я серьезно, — увидел сомнение в его глазах. — Бери и выходи за дверь. Лети обратно к своему форту. Я же не знал, что ты такой занятой.
Было видно, Лейда что-то смущает, но гордыня, родившаяся вперед этого шведа, не позволила ему вымолвить ни слова. Он самодовольно посмотрел на меня, презрительно бросил взгляд на товарищей, и громко стуча сапогами, направился к выходу.
— Какого генерала потеряли, — покачал головой я, мысленно приказав соединиться с главнокомандующей. — Майра, привет… Такое дело, Лейд нам не подошел. Да, можно зачищать… Хорошо. Всего доброго.
Я отключился и внимательно посмотрел на оставшуюся парочку. Да, физиономии заметно вытянулись. Даже у Буэено-Каарта — этого круглолицего островитянина, с мясистыми щеками, внушительным лбом и маленькими, недобро поглядывающими глазками.
Шари быстро взял себя в руки. Он пригладил длинные рыжие волосы, добродушно, насколько ему показалось, улыбнулся, отчего морщины попытались собрать многочисленные веснушки, точно древний рыбак сетями свой улов.
— Уважаемый Фортификатор, не могли бы вы немного объяснить, в чем дело?
— Уже уважаемый? — Деланно удивился я. — Меня зовут Андрей. У нас тут больше по именам. Знаете, очень дружественная атмосфера.
— Доран, — кивнул Шари.
— Аалона Кекипи-Пилипо, — не сразу понял, чего от него хотят островитянин.
— Тебя мы будем звать, скорее всего просто Пилипо, если ты не против… Теперь вам, вероятно, интересно узнать, что же произошло и происходит.
Два синхронных кивка.
— Вы совершили поступок, который чуть не разрушил только что созданный союз. Признаться, сначала я думал, что это приказ вашего главнокомандующего. Но как оказалось, я наговаривал на Майру. Она заверила меня в нашем дальнейшем сотрудничестве. И в качестве жеста доброй воли передала судьбу трех игроков в мои руки.
— Что это значит? — напрягся рыжий Шари.