***
Выкурив по паре сигарет, и не найдя больше тем для разговора, я стал собираться домой, ведь я ничего не сказал, просто ушел закрыв двери, с мыслями, что если она проснется то позвонит мне, а я придумаю что сказать. Так и вышло, подходя к остановке, она позвонила мне с вопросом, где я. И снова я вынужден был врать, но ей я врал как-то легко, без переживания, что она что то заподозрит, но самое главное было в том, что даже если бы она увидела меня с наркотиком в руке, мне было все равно, ведь я ее не любил. А когда не любишь, поступаешь с людьми еще жестче, сам того не понимая, не принимая во внимание их чувства.
Я сказал, что пошел в магазин, и скоро приду. Ехать было не далеко, поэтому все сложилось правдоподобно, добравшись, я действительно зашел в магазин, купил еды, пива и пошел домой. День мы провели вместе, ходили еще за пивом, мне казалось, что мы оба как-то претворяемся при общении, и на самом деле нам не интересно друг с другом. Но как бы там ни было, все равно она была моей первой любовью, первой женой и я не мог вообще ничего к ней не испытывать, тогда она была мне скорее как сестра, было что то родное объединявшее нас когда то.
Ночью я снова проснулся по той же причине, меня крутило, и я снова выпил пива, которое на этот раз специально убрал в холодильник, и в полудреме проворочался еще несколько часов. В 7 утра я снова позвонил своему знакомому, он тоже не спал и я поехал к нему. Сделав то, зачем поехал, я приехал обратно, на душе было плохо, нужно было ехать домой, а мне не хотелось ни ехать, ни оставаться. Я чувствовал, что бывшая жена тоже не испытывает радости от моего пребывания у нее. Ближе к обеду я собрался и без долгих прощаний поехал на вокзал. По дороге я думал, что эта поездка не принесла мне радости, которую я искал, и от этого на душе становилось еще паршивее. К вечеру подъезжая к городу, я позвонил и договорился на счет наркотика, что бы нормально поспать и утром пойти на работу.
***
Моя жизнь стала темно серой, подобно снегу, который начинает приобретать такой цвет с наступлением весны. Дни были похожи друг на друга практически до мелочей, работа, маршруты, героин. Я стал менее осторожен на работе, в отношении наркотика, стал перебарщивать с количеством, не закапывал глаза, опаздывал с обеда. И это не могло остаться незамеченным. В очередной раз, когда я употребил, меня подозвала старшая нашей смены. Она сказала, что уже давно за мной наблюдает, и что она не знает, что именно я употребляю, но она все скажет начальнику. Так и случилось, но она пожаловалась не начальнику нашего офиса, а вышестоящему начальнику над всеми офисами. О чем я узнал уже на следующий день по его звонку мне, но я выкрутился, сказав, что она просто недолюбливает меня и преувеличивает, и что я действительно один раз покурил легальную курительную смесь и это максимум, что было и это больше не повторится. Было неприятно, я злился и понимал, что теперь она будет еще более усиленно наблюдать за мной.
На следующий день после этого разговора было 8 марта, я поздравил подругу, все еще надеясь, что все еще может измениться, но она не хотела общаться со мной. Я напился в тот день, и на утро соответственно болел с похмелья. Но нужно было ехать на работу, я вызвал такси, и перед работой заехал за наркотиком, несмотря на то, что знал, если попадусь, то уже не выкручусь, и скорее всего меня уволят с работы.
Но когда наркотик попадает к тебе в руки, мало что беспокоит тебя, и находится куча оправданий, поводов и отговорок. Я надеялся, что все будет хорошо, как это получалось у меня раньше, и мой враг в лице старшей по смене не заподозрит меня. О плохом думать не хотелось, да и времени не было, ведь героин уже лежал в кармане и "прожигал" подкладку. На первом же перерыве я пошел в туалет, и все сделал, сделал быстро, без опозданий, глаза в норме, не подкопаешься.
Меня подвела та самая жадность и ненасытность к наркотику. Было утро и людей почти не было, и я постепенно стал присыпать перед монитором компьютера, сам это чувствуя, но не в силах ничего с этим поделать. От очередного такого "втыкания" в монитор, меня оторвал ее голос, какой-то такой радостно-ехидный, торжествующий, не очень громкий, но оглушивший меня и повергший в ступор и какое-то онемение. Она позвала меня в подсобное помещение, и пока я преодолевал эти несколько метров, я судорожно соображал, что бы такое сказать ей, что спасло бы меня от проблемы, но овладевшая мной паника связывала все зарождающиеся мысли.
В разговоре она четко дала понять, что на этот раз мне не выкрутиться, и либо я сейчас в ее присутствии прохожу медицинское освидетельствование, либо пишу заявление и ухожу по собственному желанию. Я понимал, что если сейчас сдать анализ на наркотик, то мне уже точно не выкрутиться, а с начальником офисов, возможно, еще смогу договориться. Поэтому я отказался от сдачи анализа, что разозлило ее, и она сказала, что не допустит меня к работе в таком состоянии.