— Мистер Флетчер? — окликнул Уильямс с квартердека. — Можете собрать ручное оружие у команды. В капитанской каюте есть оружейный ящик. Принесите мне ключи, когда закончите. Живее!
Мейсон и остальные посмотрели на Уильямса и сдали свое оружие. Это было слишком легко. Секунду назад они угрожали откровенным мятежом, а теперь подчинялись, как ягнята. Были ли они его людьми, в его заговоре, каким бы он ни был? Я не знал. Тем временем шлюпка, доставившая меня на «Бон Фам Иветт», ушла, а фрегаты наполняли паруса. Я был один.
Затем я увидел Персиваля-Клайва, который, ковыряя указательным пальцем в левой ноздре, смотрел на лягушатников, пытавшихся привести «Ледибёрд» в движение. Ветер дул им прямо в лоб, и на незнакомом корабле, переполненном людьми, они все делали кое-как. Через воду доносились гневные крики. Персиваль-Клайв рассмеялся, когда она не смогла сделать поворот и повисла в левентике, хлопая гротом. В тот момент я понял, почему Уильямс не хотел его на борту, и почему меня нельзя было просто пристрелить, как собаку.
Паршивый Перси был последним из команды «Фиандры», кого бы я выбрал в союзники. Но пока он был здесь, Уильямсу приходилось избегать чего-либо откровенно незаконного. Или, по крайней мере, до тех пор, пока он не был готов заодно убить и юного Перси. А я не думал, что Уильямс сделает это с племянником Первого морского лорда и премьер-министра. Во всяком случае, я на это надеялся.
Так что я извлек из ситуации максимум. Я собрал пистолеты и абордажные сабли, не забыв о рабочей партии на носу, и запер их в каюте капитана-лягушатника. Я подумывал спрятать несколько пистолетов для себя, но Баркер шнырял поблизости, приглядывая за мной. Затем я нашел себе каюту, чтобы сложить свои вещи. На торговом судне команда живет под баком, но я не собирался вешать свой гамак рядом с Мейсоном и его приятелями. Я не хотел проснуться с перерезанным горлом.
Когда я снова вышел на палубу, мы были заняты постановкой парусов. Капитан Боллингтон сигналил, чтобы «Таурус» и «Бон Фам Иветт» следовали в кильватере за «Фиандрой». Но с нашей малочисленной командой мы были медлительны и неуклюжи, и отстали от других кораблей, хотя те и шли под временным такелажем. Это жалкое представление вызвало резкий сигнал с «Фиандры», приказывающий нам лучше держать строй. При этом, к моему большому удивлению, Персиваль-Клайв осмелился высказать свое мнение.
— Прошу прощения, сэр, мистер Уильямс, — сказал он, — не пойдет ли она лучше с поставленным фор-стень-стакселем?
— А! — сказал Уильямс, улыбаясь. — Так вы хотите, чтобы она немного больше села на нос, не так ли? — Мичман с энтузиазмом кивнул. — Распространенная ошибка, — сказал Уильямс. — У нее слишком полные носовые обводы для этого, но я, тем не менее, ценю ваше предложение. Это показывает, что вы внимательны к своим обязанностям.
Перси глупо просиял от этих добрых слов. Но Уильямс нес чушь! «Бон Фам Иветт» была плохо отцентрована. Фор-стень-стаксель облегчил бы ей ход, дал бы еще узел или два и позволил бы нам держаться с «Фиандрой» и «Таурусом». И если уж такой новичок, как я, это видел, то Уильямс уж точно. Так почему же он вел ее, как свинью? Очевидно, он хотел, чтобы мы остались одни в океане.
Остаток дня я держался как можно ближе к Персивалю-Клайву и гадал, что будет дальше. Мейсон и его компания сутенеров и карманников ухмылялись мне и перешептывались между собой, но ничего не делали, а Уильямс изображал командование. Он разделил нас на вахты и назначил кока, чтобы тот кормил нас из корабельных запасов. Затем стемнело, и началось веселье.
Уильямс был, без сомнения, лучшим рулевым среди нас, и он сам стоял у штурвала. Он качался вместе с кораблем в тусклом свете нактоуза. Мы убавили паруса на ночь, оставив достаточно, чтобы управляться, и Мейсон со своими приятелями темными фигурами слонялись по шкафуту, время от времени выжидающе поглядывая на Уильямса.
Лунного света хватало, чтобы видеть впереди судна на некоторое расстояние. Горизонт качался, и звезды вращались над нашими головами. Я стоял рядом с лейтенантом, а Перси валился с ног от усталости. Я с ужасом ждал момента, когда он заснет.
— Мистер Персиваль-Клайв! — произнес Уильямс любезным тоном. — Думаю, ночной отдых пойдет вам на пользу. Можете спускаться вниз.
— Есть, сэр! — с благодарностью ответил мичман и тут же скрылся в ближайшем люке.
Матросы зашевелились в предвкушении, и мое сердце заколотилось о ребра. Это мог быть тот самый момент. Я огляделся в поисках чего-нибудь, чем можно было бы драться. На корабле было несколько небольших орудий, и рядом с ближайшим лежал гандшпуг: дубовый рычаг в пять футов длиной со стальным наконечником. Против семерых мне не выстоять, но одного-двух я мог бы им покалечить — начиная с Уильямса. Затем я подпрыгнул, когда он заговорил со мной.