— У него опыта нет. Я немного беспокоюсь.
— Не переживай. Он к тебе точно неравнодушен, — приободрил я нашего художника. И после ужина выдал презервативы.
— Что, гомосятина заразна? — хмуро поинтересовался Кущин, когда Женька сообщил, что они будут не менее часа использовать кабину ЗИЛа.
— Николаич, все здесь взрослые люди, — вступился я за парней. — Зато никаких истерик и нервных срывов.
— Разве что от нервов… — продолжал бурчать майор.
Тимур же нашёл себе другое развлечение на вечер. Он вынул из склада ящичек с мелким инструментом. Отыскал один пинцет. И теперь при свете костра пытался, глядя в зеркало, уничтожить щетину столь странным способом.
— Давай помогу, — пошлепал я себя по коленям, предлагая Тимке улечься на них. Потом выщипывал и продолжал недоумевать. — А тебе не больно? — про трудоемкость я уже и не спрашивал. Но поскольку вечера у нас были свободными: ни телевизора, ни интернета, то можно и таким делом «развлекаться».
— Больно, конечно, — согласился Тим. — Но лучше, чем тупым станком. У меня потом от жары и пота на лице раздражение.
— Бороду отпускай, — почесал свою отросшую растительность Илюха.
Смотрелся он теперь очень забавно, как я и предполагал. Рыжина Резникова теперь отчетливо бросалась в глаза.
— Как будто тебе с бородой не жарко, — не дал себя сбить с пути удаления волос Тим.
— Жарко и постоянно чешется, — согласился Николаич.
В этот вечер я все с щек Тимура не удалил. Но обещал продолжить на другой день. Кстати, утром оглядел результат своих трудов. Получилось гладенько и чисто. Думаю и себе такую депиляцию устроить попозже. А пока поскоблил щетину и отправился замазывать глиной щели пола в хижине.
Мне вообще-то Андрюха еще золы приготовил. Рекомендовал её смешать вместе с глиной. Насколько это будет прочнее, я был не уверен. Потому сходил за той травой, что мы на месте будущего огорода выдернули. Вот эту растительную массу я и прихватил с собой. Потом всё мелко порубил саперкой и разложил сушить на солнышке.
— Пошли за мясом сходим, — предложил Тим, видя, что моя часть работы затормозилась.
Дрова для закладки древесного угля еще не просохли. Печи из глины тоже были сыроваты. Только и оставалось, что отправиться за припасами.
— А я пока место для горячего копчения подготовлю, — услышал наш разговор Кущин.
В очередной раз я порадовался тому факту, что нам повезло дважды. И снайперка среди оружия оказалась, и тот, кто умеет ею виртуозно пользоваться. На таком расстоянии попасть в очередного барана для меня казалось верхом мастерства. Но пока вскарабкались за тушей, выдохлись основательно. Как-то эти спуски и подъемы выматывают сильнее, чем таскание бревен. К тому же Тим подстрелил немаленькую самочку. В ней был примерно стандартный бараний вес. Тушу мы отнесли к одному из горных ручьев на разделку.
— Андрей просил рога и копыта сохранять, — припомнил я. — Он из них клей собирается варить.
— Завтра заберем. На эту часть тела никто не позарится, — сказал Тимур, лихо отсекая малосъедобные части.
— А со шкурой что будем делать? — переживал я.
— Сейчас в неё мясо упакуем, а позже к морю унесем.
Вообще-то потом тащить шкуру к морю на обработку у меня сил не осталось. Хорошо, Олег отнес и пообещал, что все сделает в лучшем виде. Мы же с Тимом развалились на своих туристических ковриках и стали прикидывать, как бы нам еще до родника доползти и помыться.
Но поплескались чуть позже.
— И главное, что уже никакого секса не хочется, — подначивал нас Илья, что продолжал обрабатывать стволы пальм.
— А Лёвочка сегодня такой счастливый, — припомнил Тимур.
— Видать хорошо пояснил Женьке, куда и что вставляют, — хмыкнул я.
Эта парочка умиляла. Они с такими довольными физиономиями пришли в лагерь вечером, что точно воспользовались временем, проведённым на пляже, не только для работы. Андрей у них выпаренную соль буквально из рук выхватил. Мяса мы принесли много. И его нужно было чуть подсолить перед копчением.
Возился Андрей с мясом до позднего вечера. Мы помогали только дровами и старались не путаться под ногами.
— Завтра начнем посуду в печь складывать, — заявил Федоров. — Не хватает ёмкостей.
— Мы тебе рога потом раздобудем, — вспомнил Тим. — Все равно сейчас не будешь клей варить.
— А еще можно бивни мамонта, что у озера валяются, принести, — вспомнил Лев.
— На клей? — не поверил я.
— Зачем? — недоуменно посмотрел на меня художник. — Для поделок. Можно те же гребешки и еще много чего из кости вырезать.