– Ты что, будешь выступать в таком виде?
– Нет, у меня другие образы.
Помимо этого, который предназначался только для песни про суккуба, еще два.
– Вика, мне не нравится… – начал отец наставительным тоном.
– Папочка, не переживай по пустякам.
– Если тебя кто-то узнает, Вика, это плохо отразится на моей карьере. Почему ты не можешь одеваться на сцене приличнее?
Мой папа предпочитал не распространяться о том, что я играю в рок-группе. Интересно, что он будет делать, когда мы прославимся и шило в мешке больше утаивать не получится? Когда он предложил мне спеть перед его командой у костра, я, признаться, очень сильно удивилась. Честно говоря, мне понравилась реакция парней на мое исполнение, и их немногочисленные, но такие искренние аплодисменты, согрели сердце. Вряд ли кто-то из них догадался, что я вокалистка группы «Адское пламя».
– Я буду в маске. И вообще, у меня в сценических образах столько слоев косметики, что даже ты, родной отец, меня не узнаешь, – попыталась я успокоить папу.
Ради сохранения инкогнито я часто выступала в темных очках или с макияжем, имитирующим провалы вместо глаз.
– Вот уж точно, – фыркнул отец.
– Это мое творчество, папа, и это для меня важно.
– Именно поэтому я его и терплю. То есть поддерживаю.
– Обожаю тебя. – Я изобразила самую милую улыбку из своего арсенала.
– Хочешь, я приду на концерт?
– Нет! Прошу тебя, не делай этого, побереги свои и мои нервы, ладно?
– Так уж и быть. – Отец весело рассмеялся. – Нервы мне пригодятся. Послезавтра у нас домашняя игра. Придешь поболеть за ребят?
– Конечно. – Отец поддерживал меня, и в ответ я должна быть на одной волне с ним и его командой, хотя порой я буквально засыпала на матчах. – Буду громче всех подбадривать их с трибун! «Молнии» – чемпионы! «Молнии» – вперед!
Шла вечерняя тренировка. Я только что провернул сложный обманный маневр, чтобы завладеть мячом. Матвей не успел ничего понять, как я проворно выбил мяч из-под его ноги, когда мы отрабатывали тактические схемы.
– Молодец, Королев! – раздался довольный голос тренера.
Гордеев же весь остаток тренировки источал недовольство, оно было настолько осязаемым, что его заметили и другие игроки. Ни от кого больше агрессия не ощущалась, и я не мог понять, чем так не угодил капитану.
Сегодня я смог отличиться два раза подряд, пока мы выполняли различные комбинации и финты.
После тренировки Евгений Михайлович зашел в раздевалку и сообщил, что уезжает по делам в Калугу, а вместо него завтра утром нас будет гонять Матвей. Тренер в шутливой форме сказал, что разрешает капитану команды надрать нам всем задницы, если мы не будем его слушаться. Я был уверен, что, пользуясь таким правом, Матвей в первую очередь оторвется на мне. Перед уходом тренер открыл папку, и порывшись среди документов, достал файл с листами и протянул его мне.
– Королев, держи, вот твой подписанный директором контракт. Забирай и храни в надежном месте.
Я забрал документы из его рук. Вдруг из папки вылетела какая-то небольшая синяя бумажка, напоминавшая рекламный буклет, и упала у ног сидевшего рядом Елисея.
Голкипер схватил ее, и я заметил, как на пару секунд округлились его глаза, пока он возвращал эту бумажку тренеру.
– Спасибо. И как она сюда попала, – пробормотал Евгений Михайлович, но вместо того чтобы убрать оброненный листок обратно в свою папку, скомкал его и выбросил в урну.
После чего тренер пожелал всем хорошего вечера и ушел.
Едва за ним закрылась дверь, Рыжий кинулся к урне и достал листовку, развернул ее и принялся с азартом изучать.
– Что там такое? – Я пихнул его в плечо, пытаясь понять, что так привлекло его внимание.
Матвей тоже подошел к скамейке и навис над вратарем. После чего вырвал бумажку из пальцев Рыжего и сам внимательно всмотрелся.
– Что там? – поинтересовался наш правый полузащитник.
– Ребята, а у меня идея. Давайте рванем завтра в клуб. – С этими словами Матвей развернул к нам помятую бумажку.
Я увидел крупную надпись «Адское пламя» и завтрашнюю дату. А еще какую-то блондинку в черной маске с полуобнаженной грудью и гитарой в руках. Позади нее были изображены три парня в рок-антураже. Стало ясно, это флаер с изображением какой-то явно хардкорной группы. Я о такой даже не слышал.
– Я хочу послушать, как поет эта цыпочка, – согласился Вова, забирая у Гордеева смятый листок и пытаясь разгладить его пальцами.
– Формы у нее что надо. Парни, кто с нами? – выкрикнул Матвей, и все в раздевалке громко загалдели.