Головой я понимала, что это не нормально. Что поведение Пашки напоминает Стаса, когда мы только познакомились и только от этого я завожусь, но поделать ничего не могла.
Муж застал меня в нашей спальне, в момент когда Пашка оприходовал меня сзади. Я смотрела в его глаза, но оргазм остановить не могла. После был разговор, где я откровенно все рассказала мужу и попросила Пашку не убивать. С его связями и деньгами, это была не проблема. Но он захотел разойтись и лишить меня сына, в тот вечер я снова умоляла, предлагая всевозможные варианты.
- Мне больно, Эльвира. - Сказал он, стоя на нашей кухне.
Не найдя ничего лучше, я предложила сдать проект и выиграть для него контракт. На удивление, но Стас согласился. Его глаза тогда потемнели, будто от сильной боли. А я была счастлива, я смогу сделать проект и верну свою привычную жизнь.
Все фантазии разбились, когда я смотрела как он уезжает в ночь, а на столе лежали подписанные документы о разводе.
Станислав
Руки с силой сжимали руль и я старался не выглядывать из машины, не смотреть на окно, где темным силуэтом стояла Леля. Но нет-нет, бросал взгляд, одной лишь силой воли оставаясь в машине. Ничего хорошего не выйдет из нашего разговора, никогда не выходило.
С того момента как я увидел на черно-белом снимке ее лицо, я пропал. Верхов Станислав Юрьевич, успешный бизнесмен, богатый, уверенный в себе человек и просто пропал. В тот момент я пребывал в бешенстве, пропала огромная сумма денег. Из-за этой девчонки и ее друзей было очень тяжело найти настоящих грабителей, тяжело, но не невозможно. К счастью, она об этом не знала.
Что меня дёрнуло навестить ее в то утро самолично и высказать претензии, я не знаю. Хотя нет, конечно знаю. Черно-белый снимок и заставил. Но увидев её в живую, я не просто пропал, а бесповоротно потерялся в вихре необыкновенных и волнующих чувств. Никогда до этого не испытывал ничего подобного. Пока она ходила по комнате в длинной футболке, слегка прикрывавшей бедра, я мог лишь задыхаться от мощного желания взять ее прямо в этот момент.
Она была умница, как настоящий боец пыталась найти выход, предлагая весьма хорошие варианты разрешения ситуации. И если бы я безумно не хотел ее, то у Эльвиры все бы получилось. Когда она разрыдалась, чувствуя себя последним гадом я предложил выход. Ее глаза, наполненные ужасом и обреченностью, до сих пор одно из самых болезненных моих воспоминаний.
Но все отвращение к себе смыло чистой волной наслаждения, когда я вошел в нее. Поставил на колени и наклонив на спинку дивана скользнул в тугую щелку уже готовым членом. Боже, я никогда не испытывал такого кайфа. Помню, как боялся, что она поймет мои чувства. Поймет, что я стал от нее зависим, что схожу с ума.
Я не мог насытится ее телом и брал везде, где только можно. Да и где нельзя тоже брал, не обращая внимание на ее сопротивление. Мне казалось, что если я изучу ее досконально, если попробую всю, то я избавлюсь от наваждения. Но все становилось только хуже. Я не мог находиться далеко от Эльвиры, бесился от ревности. Мне виделось, что она находит молодого парня и уходит с ним. Поэтому я подменил ее противозачаточные таблетки на витамины. Знал, что поступаю подло, но слишком боялся ее потерять.
Дурак, какой же я дурак. Как поздно я понял, что все мои чувства были не наваждением. Я любил Эльвиру. Больной, сумасшедшей любовью, но любил. После рождения сына, я не мог больше скрываться и подарил всю нежность, что только была во мне. Но было слишком поздно. Моя малышка уже не испытывала ко мне ничего, она будто умерла в сексуальном плане.
Не помогало ничего и я смирился, принимая это как наказание. Мне больше никто не был нужен, кроме жены, а Леле не был нужен я. Так мы и жили, пока я не увидел собственными глазами как ее имеет какой-то мужик на нашей кровати.
Смешно признаться, но в первый момент я почувствовал радость, что может не все потеряно. Потом безумное возбуждение, видя в ее глазах то удовольствие, которое когда-то она получала от меня. И лишь потом пришла боль от предательства любимого человека.
Разговор после ее измены всплывал у меня в памяти обрывками. Я умолял ее мысленно: просто попросить прощения, просто сказать что это не повториться, что мы попробуем снова. Но Эльвира, как и пятнадцать лет назад предлагала лишь сделку и я согласился. Мне уже было все равно, я итак переступил границу, начав шантажировать сыном.