Кафе неподалёку от школы было полно замёрзшими парочками — в основном, студентами из близлежащего колледжа, но я разглядел и кое-кого из нашей параллели. К счастью, обошлось без одноклассничков. Не думаю, что мой приход в обнимку с Зелениной остался бы незамеченным и не осмеянным.
Мы взяли кофе, пирожные и сели в уголке. Алиска начала согреваться и всё больше оживлялась. Она вертела головой, болтала ногами под столом и беспрерывно мне улыбалась. Я дул на горячий кофе.
— Лесь, а скажи правду, а?
«Бесполезно, Алиса, — подумал я, — правду в последнее время я говорю только себе, и то по большим праздникам». А вслух сказал:
— На какую тему?
— Я тебе правда нравлюсь?
— Ты странная девушка, — я улыбнулся, — если бы ты мне не нравилась, я бы что, пошёл гулять с тобой? Я бы лучше дома в комп пялился.
— А Наташа говорила, что ты на свидание не придёшь. Что ты или поржать хотел, что меня позвал, или забудешь.
— Ну и дура твоя Наташа, — пробурчал я.
Алиска хихикнула и принялась ковыряться в пирожном. Ложечек в этом кафе не было, только салфетки, и Зеленина поступала с пирожным просто зверски — она разделила его на слои, выпачкав пальцы шоколадной глазурью, а потом начала их облизывать. И только после этого — поглощать детали разобранной сладости. Я внутренне взвыл. Даже захотелось послать ПЛАН ко всем чертям и немедленно уйти. Но через секунду я вспомнил, что по-другому мне своей цели не достичь. И никогда уже не стать счастливым. И не перевернуть прописанные заранее сценарии. Нет. Я буду с Алиской, потому что так надо.
Зеленина завершила издевательство над пирожным и задала следующий вопрос:
— А тебе что в девушках нравится?
— Глаза, — сказал я, представляя Наташин взгляд, — походка, фигура. Ну что нормальным парням нравится, то и мне. Я банален.
— Нет, ты не такой, как все, абсолютно не такой, — Алиска покачала головой. — У тебя, наверное, много девушек было?
Я промолчал, но она восприняла это как согласие и снова спросила:
— Ты их всех бросал?
— Ну почему сразу бросал? Погуляли, надоело, разошлись. Совсем не обязательно бросать кого-то. Можно мирно расстаться.
— Мирно — если не любишь, если любишь — просто так не расстанешься, — с претензией на мудрость произнесла Алиска и добавила: — Ты меня не бросай, Лесь, ладно?
Я кивнул, допил кофе и поднялся:
— Пошли в парк?
Разговор на опасную тему прервался. На улице уже темнело. Серебряно-желтые листья, осыпавшиеся с белых тополей, шуршали под ногами. В парке мы остановились возле скамейки, с двух сторон сжатой кустами сирени. Рядом росла рябина с красно-коричневой блестящей корой и обильными гроздьями красных ягод и крушина с черно-синими жиденькими гроздьями. Алиска нарвала несколько ягод рябины и сунула их в рот, но сразу выплюнула.
— Фу, гадость, — сказала она, усаживаясь на спинку лавочки, ставя ноги на затоптанное сиденье. — Садись, Елисей.
Я сел рядом.
— Расскажи что-нибудь, — попросила Алиска. — Только не анекдоты.
Спасибо, разрешила. Мне сейчас было вовсе не до анекдотов. Только о чём можно было рассказать? О последней прочитанной книге? О том, как я ненавижу осень? О том, что я люблю развалины и хотел бы быть танком, расстреливающим персонально В. В. Карбони?
Я усмехнулся и сказал:
— Вчера я снова видел Виктора Валентиновича. Он рассказал, как в детстве лазил по разрушенной церкви и что сейчас ходит помогать своей бабушке. А потом он улизнул от меня к своей даме, в существование которой не верит Титова.
Алиска поморщилась:
— Вот только не надо о Наташе плохое говорить, она всё-таки моя подруга.
— А я плохое сказал? Я сказал, что она слепа и не видит очевидного. Не её вина, все влюблённые слепы. Но мы как друзья можем ей помочь.
— Как? — спросила Алиска. В голосе её слышался искренний интерес.
— Всего лишь привести доказательства своей правоты. Потому что не стоит влюбляться в учителей, это ничем хорошим не кончается. Вот ты, Алиса, нормальная девушка, правильно? Вот тебе и нравятся ровесники, а не всякие там великовозрастные придурки типа Карбони.
Алиска сунула в рот пальцы и принялась грызть ногти.