Мона, качая головой, вышла в зал. От Шона не было никакого толка, он только сбил весь настрой. Она сделала глубокий вдох и приготовила фотоаппарат. К сожалению, витрина со жрецом (или с «Рори», как сказал бы Шон) находилась в самом углу, так что света на нее попадало еще меньше. Мона пыталась и так и этак, но фотографии получались слишком темными. Ей ничего не оставалось как убрать стекло и выставить на фотоаппарате вспышку. Щелк — и помещение залило нестерпимо ярким светом. Мона зажмурилась, не понимая, что это, но ничего не произошло. Она открыла глаза — неужели ей показалось? Или что-то со вспышкой? Она посмотрела на фотоаппарат, и тут в зал вбежал рассерженный Шон.
— Вспышка! — закричал он. — В музее нельзя снимать со вспышкой!
На крик вышел директор. Он переводил взгляд с Шона на Мону и обратно, ничего не понимая.
— Шон, ничего же не произошло, — возразила Мона, но он подошел к витрине и начал вглядываться в жреца.
— Съемка со вспышкой не испортит экспонат, посмотри, с ним все хорошо… — продолжала она. Директор, разобравшись, в чем дело, подошел к Шону, и они вместе принялись рассматривать тряпичную куклу. Наконец оба облегченно выпрямились, Шон снял очки и протер глаза:
— Я не должен был повышать голос, извини.
В качестве моральной компенсации ее даже отпустили с работы на час раньше. Что ж, происшествие вышло неприятное, зато у нее освободился вечер. Мона решила нанести визит в кондитерскую. Она уже давно хотела перекинуться парой слов с Кариад и пополнить запас сахарных булочек, но все не хватало времени. Мона отправилась к автовокзалу, гадая, сможет ли найти кондитерскую сама, без карты. И ничего не получилось. Она выходила то на одну улицу, то на другую, но нигде не находила знакомой вывески. Поиск в Интернете тоже ничего не дал — далеко не у всех кафе в городе были сайты, а точек, показывающих близлежащие магазинчики, было чересчур много. Зато Мона нашла действительно красивое место у реки.
По Иллюминау текла мелкая речушка Рода, ее разделили на несколько рукавов, которые больше походили на ручейки, петлявшие по городу. Но здесь все рукава наконец-то сливались в полноводный мощный поток. На реке плавали лодки, а у небольшого причала даже стояло несколько катеров. Здесь Рода была убрана в красивую набережную, по которой можно было гулять, любуясь видом. Мона купила себе бутылку йогурта и сэндвич и устроилась на одной из лавочек. Она с интересом следила за лодками, которые превращались в черные черточки на фоне заходящего солнца. С воды дул холодный ветер, и она решила, что пора возвращаться домой, а то так и простыть недолго. Она направилась прочь от реки, однако все чаще ей навстречу попадались люди в темных капюшонах и масках, которых Мона старательно обходила стороной. Почему-то их становилось все больше и больше, а улица все не заканчивалась и не заканчивалась. «В ясную погоду старайся не ходить по Речной улице», — вспомнилось ей наставление Шона. Вокруг все заполонили сектанты. Они шли навстречу Моне, и ей было все труднее продираться сквозь толпу и идти против потока. И если раньше они ее не замечали, то теперь все чаще безумными глазами смотрели на нее и повторяли: «Свет! Свет!»
Продвигаться вперед стало почти невозможно, Мона пыталась прорваться хотя бы к стене какого-нибудь дома, но ее постоянно оттесняло в центр улицы. Она уже начала паниковать, когда кто-то сзади крепко схватил ее за плечи — она лишь увидела зеленый рукав куртки.
«Двигаемся, двигаемся, не задерживаемся», — сказал незнакомец и уверенно повел Мону не против толпы, а поперек. Они на удивление быстро выбрались на тротуар и свернули в пустой переулок. Мона выдохнула: только теперь она поняла, что дрожит. Она обернулась, чтобы поблагодарить своего спасителя — и застыла.
Возможно, был виноват адреналин, или лучи закатного солнца создали волшебное освещение, но незнакомец показался Моне настоящим красавцем: высокий, с оливковой кожей, золотистыми чуть вьющимися волосами и синими глазами. Она несколько секунд любовалась им, пока не поняла, что он аккуратно трясет ее за плечи и что-то спрашивает:
— Эй, эй, с тобой все в порядке?
— Ч-что? Да!
— Ну и славненько, — выдохнул он с облегчением.
— Что происходит? Кто все эти люди? — Мона вышла из переулка и издала удивленный вздох: Речная улица была пуста.
— Не смотри туда пока, — сказал незнакомец, утягивая ее обратно в безопасность переулка.
— Но там же были все эти люди… Я видела!
— Были. — К большому облегчению Моны (ей все это не почудилось!), кивнул незнакомец. — Сектанты частенько практикуют свои странные ритуалы на закате. Очень неосмотрительно оказаться здесь в такой час. Тебя не говорили?