— Я не грабитель и не сексуальный маньяк. Моя фамилия Веселов, зовут Игорем. Вы наверняка уже слышали обо мне.
— Киллер, — сказала Зябликова с легкой усмешкой.
— Вы мне льстите. Я всего лишь свидетель. Кстати, вы знаете, что убийце Игнатовича положен приз в сто тысяч долларов?
— И что с того?
— Я полагал, что вам будет интересно. Передайте Чернову, что сто тысяч для киллера — это в самый раз, а вот для очень осведомленного свидетеля очень мало будет. Короче, я удваиваю ставку.
— Вы сумасшедший? — вежливо полюбопытствовала гражданка Зябликова.
— Не думаю. Я скорее уж жадный, чем сумасшедший. Но вам с Черновым лучше заплатить, чем тянуть срок на зоне.
Надо отдать должное Марине Зябликовой, ин один мускул не дрогнул на ее лице. И на редкость выразительные глаза изучали меня с интересом. Надо признать, она была очень красивой женщиной. Правда, не совсем в моем вкусе. Я человек старомодный и поэтому предпочитаю женщин романтического склада. В крайнем случае, готов терпеть женщин ехидных. Но вот амазонки, способные свернуть шею мужику одним ударом, это не по моей части.
Ответа я так и не дождался. Марина Сергеевна спокойно повернулась ко мне спиной и как ни в чем не бывало стала подниматься по лестнице. Мне оставалось только любоваться ее длинными красивыми ногами, что я и сделал не без удовольствия. На шестом этаже щелкнул замок, хлопнула дверь, и все стихло. Разве что на лестнице остался запах духов, несколько более крепких, чем те, что нравятся почитателям оранжерейных роз. Я нисколько не сомневался: Зябликова в ближайшие несколько минут здорово испортит настроение Чернову. Оба они были слишком умными людьми, чтобы не понять, какую опасность я для них представляю. Одного моёго сказанного в милиции слова будет достаточно, чтобы не только поломать им игру, но и отправить обоих в места не столь отдаленные. Конечно, следственные органы и сами могли бы подсуетиться по поводу биографии свидетельницы Зябликовой, и они наверняка бы это сделали, надыбав многое, но, к сожалению, у них был уже подходящий по всем параметрам кандидат на роль убийцы.
Я подсел к старушкам, судачившим на лавочке, и пустил слезу. Я клялся в неземной любви к мраморной статуе и предъявил им фотографию этой статуи. Старушки с интересом глянули на Марину Зябликову и тут же меня утешили. Оказывается, красивый мужик в темных очках подвозивший мою знакомую, никакой ей не хахаль, а самый что ни на есть брат родной, работающий в охранниках у богатого хмыря. Зовут его Юра Сычев. А Маринка то по мужу Зябликова. Был он то ли спортсменом, то ли тренером. В общем, мужик ненадежный. Уезжали они куда-то лет шесть тому назад вместе, а вернулась Марина одна и разведенная. Ни в чем порочащем соседки ее не замечали. Мужиков домой не водила. Правда, о Юрке Сычеве та кого не скажешь. То с девками хороводился, а в последнее время женщина у него появилась. Не сказать, что в годах, но, видно, из богатеньких и, по слухам, замужняя.
Слежки я за собой не заметил, хотя довольно долго болтался по городу, бывая в самых людных и оживленных местах. До чего же народ у нас небдительный и невнимательный. Ведь меня же битых полчаса показывали по телевизору.
Ровно в одиннадцать я был в сквере. В районе скамейки было темновато, но сквер и в эту пору нельзя было назвать безлюдным. Возле урны толклась парочка, по аллее прохаживались трое обалдуев призывного возраста, которым почему-то не понравилось мое появление. Однако я не стал вступать в дискуссию, просто взял со скамейки аккуратно свернутую трубочкой газету и удалился под неразборчивое шипение недовольный.
Надо сказать, что место детектив выбрал очень удачное. Находилось оно недалеко от сквера, рядом с фабрикой по производству каких-то изделий. Сейчас, впрочем, ветхое здание готовили к сносу. Чернов был не один. Когда я открыл дверцу «Волги», мне навстречу распахнулись голубые глаза хорошо тренированной блондинки. Кроме глаз, на меня недружелюбно смотрело еще и дуло пистолета.
— Дуришь, Игорь, — раздраженно сказал Чернов, когда я уселся на переднее сидение автомобиля.
— Деньги-то привез? — холодно полюбопытствовал я.
— Ты, кажется, надумал удвоить ставки?
— Мне не нравится, Виктор, когда меня держат за лоха. Ты меня подставил и сделал это совершенно сознательно.
— Допустим. И что из этого следует?
— Я тобой восхищаюсь, но требую компенсации. Вдова ведь согласилась платить?
— Согласилась. Но, как ты понимаешь, миллионы никто сейчас в сейфах не держит. А снятие денег с банковских счетов требует времени. Короче, я готов выплатить тебе аванс в пятьдесят тысяч. Остальное получишь после отсидки.
— А мы, кстати, куда едем?
— Никуда. Мы просто едем. — Просто ехать мы могли по городу. А мы уже покинули его пределы.