Такова история. Нивалевский ушел следом, свернул за один из мефистофельских углов и больше я его не видел, больше никто его не видел, как и мой старенький Никон, и вдруг вы сообщаете, что найдено оторванное ухо с серебряной серьгой и больше ничего. Звучит поэтично: Профессор нашел ухо недалеко от заброшенного театра, так ли талантливы призрачные певцы, что слушатели теряют уши? Живым следует поучиться. Если газетчики похитят этот заголовок – потребую проценты.
Мне не известно, что случилось с этим крайне назойливым беднягой, так же, как и не известно кем являлась та женщина. А женщина ли она вообще была? Мне удалось извлечь карту памяти из разбитого Кенона Нивалевского, на ней сохранилось несколько фотографий, но вряд ли это можно назвать изображением человеческого лица. Можно ли назвать это размытое, метаморфозное, меняющееся из кадра в кадр пятно лицом, серный, бурлящий огонь глазами, а нечто на подобии совиного клюва носом? Хоть я и редкий выдумщик, но предпочту винить неисправность техники и дрожащую руку мастера, чем поверить в то, что обладательница столь дивного голоса вынуждена существовать с подобной мерзостью. Нет, я не желаю верить, что Нивалевский был настолько безумцем, что избрал в музы демона из иных миров, что подобное называл он совершенным лицом. Пускай лучше он станет жертвой психопатки и его тело отыщут спустя два десятка летка, однако я не хочу склоняться к мрачным мыслям о том, что подобные твари оторвали его ухо, увитое серебром, и утащили в свой злосчастный мирок, нет пусть лучше будет прозаичная трагедия, пища репортёров.
Мы предупреждали его, что посягать на частную жизнь, на чужое время и лица – такое же преступление, как посягать на чужие драгоценности или фамильные реликвии. Вероятно, то гений его сгубил, не так уж плохо быть бездарным фотографом. Надеюсь, господа полицейские, вы скоро отыщите всё остальное.
Хотите спросить меня почему я так красиво рассказываю о столь печальных событиях? Думаете я шут? Всё просто. Я мечтал поступить на драматурга, но увы, испугался конкурса. Слишком уж много людей взялись за перо. Я сам своего рода сумасшедший, мне кажется занятной идеей написать о злоключениях пропавшего друга, как ему казалось занятным преследовать нечто мистическое, в надежде заполучить идеальное лицо.
Это его ухо. Эти бабушкины серёжки я узнаю из тысячи. На вид простые, но теперь такие никто не носит, всё больше усовершенствуют, так сказать под стать времени, обрамляют камни, добавляют детали.
Теперь всё встало на свои места. Он искал лицо идеального человека, но наткнулся на демона. Мне знакома сказка о покладистом черте, или всё это слишком сложно для простонародного фольклора? Возможно ли предположить, что это призрак, дух или упырь? Возможно ли, что это существо не из нашего мира, утащившее назойливого поклонника в свою дремучую пещеру?
Так или иначе, но с чего простому вору или убийце, будто в порыве раздражения разбивать камеру и отрывать только одно ухо с серебряной серьгой? Зачем ему растворяться в воздухе вместе с телом моего друга и моей старенькой камерой, не оставив никаких улик, никаких следов? Даже на дождевой грязи сохранились следы только одного человека – бедняги Нивалевского.
Видимо теперь мне придётся уйти, деньжат на новый фотоаппарат в студенческих карманах не водится, да и… Не стану скрывать, с недавних пор меня пугает воровство мгновений. Мне стоит отдохнуть от мыслей, смотреть на небо просто так, а не вычислять идеальную композицию для рамок объектива, мне следует побороть свой ничтожный страх и поступить на драматурга.
Конец