— Его имя известно?
— Какой-то Аралидес или что-то в этом роде; во всяком случае, грек. А почему тебя интересует его имя?
— Меня? Да оно, в общем-то, меня не интересует, — ответил Марсиаль, стараясь скрыть охватившее его волнение.
— По всей вероятности, речь идет о слегка неуравновешенном одиночке. Но даже один этот факт должен тебя убедить, что у меня есть веские причины спать лишь вполуха.
— Но боже мой!..
Марсиаль Гор чувствовал, как на него накатывает не поддающаяся контролю ярость, и ему пришлось вцепиться в ручки кресла, чтобы скрыть дрожание рук. Ему вдруг показалось, будто против него составил заговор некий таинственный легион дураков и фанатиков, которые стараются воспрепятствовать осуществлению его планов.
— Боже мой! А куда же смотрят ваши службы безопасности? Нельзя же пускать опасных психопатов бегать по улицам в дни президентского визита!
Эрст, похоже, расценил это замечание и тон, которым оно было сделано, как критику в свой адрес, и стал оправдываться.
— Успокойся. Мы помним о них. К сожалению, не все же полусумасшедшие состоят на учете. В конце концов, мы не такие уж неуклюжие, раз этого типа своевременно схватили.
— Своевременно? В самый последний момент! Ты считаешь это нормальным? Ты сказал, что он находился всего в десяти метрах от президента!
Гор никак не мог успокоиться, и, ослепленный гневом, он все яростнее обвинял телохранителей в непрофессионализме. Казалось, безопасность президента заботила фотографа в эту минуту едва ли не больше, чем несчастного Эрста.
— Да он ведь сам сует нам палки в колеса, — оправдывался сконфуженный охранник. — Он буквально поминутно ломает наши тщательно составленные планы, сводя на нет все предосторожности. А его легкомысленная жена ведет себя еще хуже, чем он… Как-то на днях взяла да и отправилась с ним на улицу в девять утра, хотя выход был предусмотрен на десять часов… Это было настоящее бегство. Вдвоем, без охраны, под ручку, как двое влюбленных, только что в темных очках… Глупое ребячество!
— Ребячество? Тебе это кажется ребячеством? Я бы назвал это скорее безумием, — со вновь вспыхнувшим возмущением закричал Марсиаль Гор. — А ты, в чьи обязанности входит следить за каждым его шагом, ты позволяешь ему совершать такие безумные поступки! А кроме того, ты клялся, что предупредишь меня, если представится случай…
— Говорю же тебе, что я и сам ничего не знал об этом. Он никого не поставил в известность. Похоже, прихоть внезапно зародилась в ее птичьих мозгах, и Маларш, как мальчишка, позволил себя увлечь… Они провели на улице четверть часа, гуляя, рассматривая витрины, играя, видите ли, в иностранных туристов. Ты представляешь! К счастью, никто их не узнал. Иногда удаются самые большие безумства. Это его камердинер предупредил меня… Когда он вернулся, я попросил у него, у Пьера Маларша, президента Республики, личной аудиенции. И он принял меня. Вид у него был смущенный. Мне было плевать на этикет, и я был почти в ярости…
— Было от чего, — пробурчал фотограф. — На твоем месте я пригрозил бы отставкой.
— Приблизительно это я и сделал. Жаль, что ты не видел эту сцену. Он отдавал себе отчет в том, что набедокурил. Уверяю тебя, у него был вид провинившегося школьника-прогульщика. Вот. Только я не могу долго на него сердиться. Я искренне люблю его и пытаюсь поставить себя на его место… В конце концов, он пообещал мне больше так не делать, по крайней мере, не предупредив меня заранее.
— Это уж самый минимум, — заметил Гор более спокойным, но все еще довольно сухим тоном.
— …Поскольку он все-таки намеревается повторить то же самое, причем в очень скором времени. Именно об этом я и хотел тебе сообщить; ведь, что бы ты ни говорил, я не забываю о своих обещаниях. На этот раз речь пойдет о серьезной эскападе, которая продлится целый день. Поскольку Маларш не может сам с этим справиться, он не только предупредил папашу Эрста, но и поручил ему все организовать. Можешь себе представить, чем мне приходится заниматься. Причем я вовсе не уверен, что эта откровенность с его стороны так уж должна меня радовать. Если что-то случится, то мне от этого доверия будет еще хуже. Увы, но дела обстоят именно так. В общем, мне поручена деликатная миссия организовать президенту настоящие «каникулы» на один день, который он проведет на берегу моря, в тихом месте, где они смогут спокойно ворковать, Маларш и его молодица… а мы, «гориллы», должны будем находиться настолько далеко от них, чтобы они нас не могли ни видеть, ни слышать, ни чувствовать у себя за спиной. Видишь, что получается!.. Кажется, она нас возненавидела.