- А вот это интересно. Заговоренный? И что же ты намерен делать? Зафоткаешь меня до смерти? – Петр рассмеялся, и эхо от его смеха разнеслось по всей комнате.
- Ну, если ты просишь, - Якуб бросил в Петра фотоаппарат, рывком сокращая расстояние между ними. Я мог только стоять и смотреть – тело не подчинялось мне. Фотограф (фотограф ли?) нападал на худощавого организатора, но тот лишь уклонялся и усмехался. Наконец, Петру это надоело. Он проворно поймал руку Якуба в захват, а потом его тонкие пальцы сомкнулись на шее мужчины. В этот момент в комнате потемнело, и Петр отбросил длинную тень. Он напоминал хищника на охоте, который поймал свою жертву, но не спешил приступать к трапезе. Якуб пытался вырваться из рук Петра, но я уже нутром чувствовал, что это тщетно. Петр словно принюхался к Якубу и произнес:
- Да… Пообмельчали нынче Стражи. Когда-то поодиночке вы могли очень долго портить мне жизнь, а уж целых трое ваших были серьезной проблемой. А теперь, - Петр сильнее сжал руку. – Ты станешь едой.
Лицо Якуба стало пунцовым, он изо всех сил пытался разжать хватку на шее. Но постепенно его попытки слабели, пока фотограф не обмяк в руках Петра. Тот облизнулся, бросил тело на пол и обратил все внимание на меня.
- Ты, - тонкий палец поманил меня, - Возьми тела и неси в часовню. Будь полезным, червяк. – в тихий голос организатора вплелись нотки железа и резкости. Сколько я не сопротивлялся, мое тело послушно взяло несколько тел и поплелось за Петром.
- Знаешь, такого веселья у меня давно не было. Равно как и такого ужина, - он улыбнулся. Улыбка разорвала его рот, превратив его в широкую пасть, полную острых, похожих на акульи, зубов. Белки его глаз стали черными, отчего казалось, что глаза у Петра просто отсутствуют. Назвать Петра человеком у меня язык не поворачивался.
- А я и не человек, - Петр словно прочел мои мысли. – Я – тень, облеченная в физическую оболочку. Настоящий я нахожусь здесь, - он указал тонким пальцем на пол часовни. – Здесь под полом я томлюсь уже многие века, и я очень голоден.
- И что же ты? – вырвалось у меня. «Хм, а говорить-то я могу, оказывается», - подумал я.
- Демон. Зверь. Зло. Называй как хочешь. Я очень древний. Я здесь почти с сотворения этого мира. Но меня заточили в камень. Вот только стены моей тюрьмы, - Петр-тень постучал по стене часовни. – Не везде сплошные. Я нашел замочную скважину – расщелину здесь в горах. Но хватит разговоров. Настало время трапезы.
Петр прикоснулся к стене часовни в нескольких местах. Плита на полу рядом со мной задрожала и приподнялась. Под ней обнаружился ход, уходящий вниз, в темноту. Петр-тень махнул рукой, мое тело стало спускать в темноту принесенные тела, потом я отправился за оставшимися в «красной» комнате телами. Переноска утомила меня, но мое тело, подчиненное воле Петра-тени, без остановки таскало трупы к отверстию в полу. Я уже отчаялся спастись, поэтому просто смирился со своим положением. Когда последнее тело исчезло в чреве темноты, я остановился. Петр подошел ко мне и протянул фотоаппарат со словами:
- Знаешь, а ты хороший фотограф. Мне даже чуточку жаль тебя. – он толкнул меня в дыру. В тот момент, когда мои ноги оторвались от земли, тело вновь стало повиноваться мне. Я сжал фотоаппарат, как будто он мог быть моей спасительной соломинкой. Стены тоннеля были гладкими. Не знаю, сколько я падал вниз – темнота вокруг была непроглядная. Наконец, мое падение закончилось и последнее, что я увидел это смыкающиеся надо мной два ряда острых зубов, а последний запах, который я учуял – запах разложения и гнили.
Конец