- Вам видней, вы старше.
- К сожалению, - он вздохнул словно перевернул страницу неприятной книги,- хочу внести свою лепту, за накрытый стол.
- Денег не надо.
- Спасибо, что дали договорить.
- Извините.
- Знаете неподалёку маленький, неприметный антикварный магазинчик.
Я кивнул головой.
- Идите прям сейчас туда, там лежат две монеты из платины, шесть и двенадцать рублей, первые монеты из этого металла. Цена не прилично низкая, явно кому-то приспичило, деньги срочно нужны, хорошая сохранность, кабинетная патина. Сами понимаете, долго не пролежат, ни я один такой умный, видел их вчера.
- А, сами?
- Я не собираю окольцованные монеты.
- В смысле женатые.
- В смысле, до того как додумались, монету чеканить в кольце, гурт наносился отдельно.
- И, что за гурт.
- Многочисленные полоски по краю. Металл распределяется не равномерно, оно не в кольце, что делает их индивидуальными. Но это уже всякие тонкости. Так, что поторопитесь.
Обменявшись номерами телефонов, расстались и я поспешил по указанному адресу.
Идти до магазина в ускоренном режиме минут тридцать. Во мне разливалась слегка нетрезвая задумчивость, к тому же я был весьма доволен собой. Мне удалось не нарушить золотое правило моего отца. Выпить не больше трех рюмок, он строго соблюдал его, Опьянение есть, последствий нет. Самое приятное от спиртного ты уже взял, лучше не будет. Я с ним полностью согласен, но в данный момент бутылочка пива совсем не повредит .От приятной встречи с пивом останавливала только меркантильность. Да, и кого я пытаюсь обмануть, я себя знаю, одной кружкой бы не обошлось и день развивался по другому, пьяному сценарию. Ноги всё же пытались завернуть в ближайшею пивнуху, но страсть к наживе побеждала. Хотелось думать, что разум сильнее необдуманных желаний. Так, в борьбе с зеленым змеем, сам не заметил, как открыл дверь антикварной лавки. Монету меньшего номинала меня лишили, опередили. Быстро купив оставшуюся, начал осмотр других достопримечательностей. Предметы пережившие своих хозяев, впитали их страсти, они молчаливые свидетели многих историй. Невольно создавали в маленьком помещении приятную атмосферу, кто-то давно уже умер, а ты нет. Моё внимание привлекла витиеватая бронзовая рамка, своей причудливой формой. Внутри её была старая черно-белая фотография, насколько она стара можно судить по одежде. На ум приходили слова под стать их нарядам, дворянство, купечество, отмена крепостного права, царская Россия. Женщина сидела на стуле, рядом стоял мужчина, положив руку ей на плечо. В том, что они супруги свидетельствовала схожесть в чертах лиц. Возникающая у людей живущих под одной крышей и спящих в одной постели. Они смотрели в объектив с тихой надеждой на светлое будущие. Словно не птичка вылетит, а уведомление о непременном счастье, куда без него. Я внимательно их рассмотрел, после чего перевел взгляд на висящие напротив зеркало. И, пристально осмотрел своё лицо. Недоверчиво фыркнул и повторил процедуру, после чего тихо сказал сам себе, вот тебе и здрасти. Недолго раздумывая, купил это дело. По дороге домой, я размышлял почему лица изображённые на старинных картинах не имели на меня такого воздействия, как лица с фотокарточки. Сосредоточиться мне мешала назойливая мысль о пиве. Избавление от неё походила на попытку прихлопнуть в темноте, в кровати, комара. Хлопал ладошками в пустоте, её много, а цель мало того крохотная, так еще ни черта не видно. В результате внутренних мучений, троечка пивная в руках, теперь предвкушение сбивало выводы.
Забравшись с ногами на диван, уютно расположившись, само собой организовался тройственный союз. Фотография, стояла на столике, рядом открытая бутылка с пивом, в руках репродукции старых картин. Сделав три затяжных глотка, уже не помню от куда у меня информация, что пиво следует начинать пить непременно тремя большими глотками. Знание, почему надо именно так поступать, стёрлось об время, привычка же осталась. Выдохнув, с слегка преувеличенным энтузиазмом, алкогольные пары, сами понимаете, ринулся изучать портреты, нарисованные, очень, очень давно. Моё усердие результатов не принесло, лица, как лица. В сомнении, откладывал книгу, брал фото, смотрел несколько секунд, говорил сам себе, ну, вот же. Следом тянулся за бутылкой, отпивал, потом книга, снова снимок. Игра в напёрстки продолжалась, пока не попался портрет знатной купчихи. И, я всё понял, художник вкладывал в изображенное им лицо, частичку себя, своего отношения к человеку. Он не был беспристрастен, в отличии от фотокамеры. Смысловая нагрузка портрета сводилась к одному, я видел пожилую дуру. Можно только предполагать, почему он нарисовал её именно так, похоже достала его сильно. Сидит перед мной словно наливное яблочко, самовлюблённая дура. Она не надела свой портрет художнику вместо воротника, вроде испанского и близкие не смогли её убедить сжечь своё изображение от греха подальше. Что указывает, что её мозг сильно проигрывал в процентном отношении черепу. Сплошная белая кость, говорят раньше гордились этим. Фотоаппарат в отличие от кисти, фиксировал действительность не вкладывая морали.