Еще не просыпаясь, чувствуешь тишину – это первый признак.Шику исчезает под утро, как настоящий призрак.Только эхо запаха, а точней, отголосок, призвукОставляет девушкам, грубиян.
Боль будет короткая, но пронзительная, сквозная.Через пару недель она вновь задержится допоздна иБудет в этом же клубе – он даже ее узнает.Просто сделает вид, что пьян.
30 апреля 2008 года.
Двадцать четвертый стишок про Дзе
Не сходи с моих уст.С моих карт, радаров и барных стоек.Этот мир без тебя вообще ничего не стоит.Пребывает сер, обездвижен, пуст.
Не сходи с моих строк.Без тебя этот голос ждал, не умел начаться.Ты его единственное начальство.Направляй его, справедлив и строг.
Не сходи с моих рук, ты король червей.Козырной, родной, узнаваемый по рубашке.От турецких твоих кровей,От грузинских твоих бровей,От улыбки, в которой музыка и Бродвей,До сих пор беспомощность и мурашки,
Не сходи с горизонта, Тим, но гряди, ведиПутеводным созвездием, выстраданной наградой,Ты один способен меня обрадовать – значит, радуй,Пламенем посмеивайся в груди
И не уходи.Не сходи с моих рельсов ни в этом, ни в горнем мире.Тысяча моих и твоих прекрасных двадцать четыре.И одно на двоих бессмертие впереди.
13 апреля 2008 года.
Это мир заменяемых
Это мир заменяемых; что может быть смешней твоего протеста.Поучись относиться к себе как к низшемуИз существ; они разместят чужой, если ты не пришлешь им текста.Он найдет посговорчивей, если ты не перезвонишь ему.
Это однородный мир: в нем не существует избранных – как и лишних.Не приходится прав отстаивать, губ раскатывать.Ладно не убедишь – но ты даже не разозлишь их.Раньше без тебя обходились как-то ведь.
Миф о собственной исключительности, возникшийИз-за сложной организации нервной деятельности.Добрый Отче, сделал бы сразу рикшейИли человеком, который меняет пепельницы.
9—11 апреля 2008 года.
Сядет, бледен и бородат
Сашке
Сядет, бледен и бородат,И рукава в слезах.Детка, детка, я не солдат,Я не держусь в пазах.
Сядет, стащит бронежилет,Чтобы дышать могла.Детка, детка, я не жилец,Тут хрипота и мгла,
Голоса через слой помех,Красных бегущих строк.У тебя такой южный смех,Солнечный говорок.Ну куда мне до них до всех —Я никакой игрок.
Сядет, пальцы сомкнет в щепоть,Будто бы пригрозит,Поздно, детка, он мой Господь,Я его реквизит, —
Разбудил и отправил в бой,Сонную, натощак.Только б кто-нибудь был с тобойВ день, когда сообщат.
Он шел первым, а я второй,Но чуть наискосок.Ну какой из меня герой.Я дурака кусок.
Он теперь на меня сердит.Мне надо будет в ад.Но зачем-то со мной сидит,Бледен и бородат.
Держит шею, рубаху рветТоненько на бинты.Очень сильно болит живот.Очень любимый ты.
Да, по родинкам и бинтамВстретят нас всех в аду.Детка, как хорошо, что тамЯ тебя не найду.
5 апреля 2008 года.
Провожающих просьба покинуть вагоны
Маме
Он ей привозит из командировокКакие-нибудь глупости: магнитС эмблемой, порционный сахар,Нелепое гостиничное мыльце,Нездешнюю цветастую банкнотку,Наклейку с пачки местных сигарет.
Она его благодарит, смеется.Она бы тоже что-нибудь дарила —Оторванную пуговицу, степлер,Счета за коммунальные услуги,Просроченный талончик техосмотра,Зубную пломбу, тест с одной полоской,Сто двадцать пятый тест с одной полоской, —Но это далеко не так забавно.А больше ничего не остается.
Да нечего рассказывать, хороший.Давай-ка лучше ты мне расскажи.
28 марта 2008 года, Рязань-Москва.
Тиму
Я специалист по бесперебойной подаче слез —Ты воспитал в себе выдержку партизанью.Ты пьёшь кофе в Гостином – я ем в «Маяке» лазанью,Ты по бизнесу в Хельсинки – я в колонию под РязаньюПредотвращать резистентный туберкулёз.