Фильм, в котором почти непроизводима речь.Она пишет ему откуда-нибудь «тут сыро» —Он ей очень рекомендует себя беречь.И они никогда не осуществляют встреч —А на сэкономленные отапливают полмира.
Ему скопленной нежностью плавить льды, насыпать холмы,Двигать антициклоны и прекращать осадки.Ей на вырученную страсть, как киту-касатке,Уводить остальных от скал, китобоев, тьмы.Славно съездить, мой милый, мягкой тебе посадки.Познавательной мне тюрьмы.
26 марта 2008 года.
So childish
И он делается незыблемым, как штатив,И сосредоточенным, как удав,Когда приезжает, ее никак не предупредив,Уезжает, ее ни разу не повидав.
Она чувствует, что он в городе – встроен чип.Смотрит в рот телефону – ну, кто из нас смельчак.И все дни до его отъезда она молчит.И все дни до его отъезда они молчат.
Она думает – вдруг их где-то пересечет.Примеряет улыбку, реплику и наряд.И он тоже, не отдавая себе отчет.А из поезда пишет: «В купе все лампочки не горят».И она отвечает:«Чёрт».
21 марта 2008 года.
Экспресс
Если всё дается таким трудом, —сделай сразу меня одной из седых гусынь,промотай меня и состарь.Чтобы у меня был надменный рот, и огромный дом,и красивый сын,и безмолвная девочка-секретарь.Чтобы деньги, и я покинула свой Содом,и живу где лазурь и синь,покупаю на рынке яблоки и янтарь.
Слушай, правда, ни беззаботности детской нет,ни какой-нибудь сверхъестественной красоты —вряд ли будет, о чём жалеть.Я устала как чёрт, – а так ещё сорок лет,потребителем и разносчиком суеты,ездить, договариваться, болеть;Тело, отключённое от соблазнов, и тёмный плед,и с балкона горы, и Ты, —и Ты можешь это устроить ведь?
Да, я помню, что отпуска не разрешены,что Ты испытатель, я полигон, каждому по вере его, не поСтепени износа; ну вот и рвемся, оглушены,через трубы медные, воды темные и огонь;а билет на экспресс, слабо?Я проснусь на конечной, от неожиданной тишины,и безропотно освобожу вагон,Когда поезд пойдет в депо.
19 марта 2008 года.
Добрый гетер, злобный гом
Добрый гетер, злобный гом.Спасены один в другом.
По субботам гетер гомаКормит вкусным пирогом.
Гом же гетера считаетРетроградом и врагом.
18 марта 2008 года
* * *
Моногам – стереогам.Часто поднимают гам.
Моногам стереогамуМорду бьёт по четвергам.
Тот родного моногамаНежно гладит по рогам.
16 февраля 2007 года
Джо Тодуа
Тимуру Шотычу Какабадзе
Старый Тодуа ходит гулять пешком, бережет экологию и бензин.Мало курит, пьет витамин D3, тиамин и кальций.Вот собрался было пойти слушать джаз сегодня – но что-то поздно сообразил.Джазом очень в юности увлекался.Тодуа звонила сегодня мать; иногда набирает брат или младшая из кузин, —Он трещит с ними на родном, хоть и зарекался.Лет так тридцать назад Джо Тодуа был грузин.Но переродился в американца.
Когда Джо был юн, у него была русская маленькая жена,Обручальное на руке и два сына в детской.Он привез их сюда, и она от него ушла – сожалею, дескать,Но, по-моему, ничего тебе не должна.Не кричала, не говорила «тиран и деспот» —Просто медленно передумала быть нежна.И с тех пор живет через два квартала, в свои пионы погружена.Сыновья разъехались, – Таня только ими окружена.Джо ей делает ручкой через забор – с нарочитой удалью молодецкой.
А вот у МакГила за стойкой, в закусочной на углу,Происходит Лу, хохотушка, бестия и – царица.Весь квартал прибегает в пятницу лично к Лу.Ей всегда танцуется; и поется; и ровно тридцать.Джо приходит к ней греться, ругаться, придуриваться, кадриться.Пережидать тоску, острый приступ старости, стужу, мглу.
– Лу, зачем мне кунжут в салате – Лу, я же не ем кунжут.– Что ж я сделаю, если он уже там лежит.– Лу, мне сын написал, так время летит, что жуть,Привезет мою внучку – так я тебе ее покажу,У меня бокалы в шкафу дрожат – так она визжит.– Джо, я сдам эту смену и тоже тебе рожу,А пока тут кружу с двенадцати до восьми —Не трави меня воображаемыми детьми.– Она есть, ты увидишь. Неси мой стейк уже, не томи.