Жеми любила мир, любила жизнь, любила людей, не умея делать этого, не испытывая ничего напрямую, она просто делала то, что умела – фотографировала. А Венир делал то, что любил, – пытался увидеть ее мир через талант, через искусство. Он закрывал глаза и чувствовал Жеми в каждом кадре, в каждом оттенке, который она использовала в обработке.
- Ты очень забавно морщишь нос, когда тебе что-то не нравится, - они сидели в комнате Жеми, обрабатывая новые фото, пока сама Амели убежала на свидание с Лени – первое после их долгой ссоры. – Есть что предложить?
- Резкость задника слишком сильная. Это же макросъемка была, нет?
- Макро, - соглашается Жеми. Она обрабатывала фото, но мысли ее уносили все больше к отношениям Амели. Отложив мышь, девушка повернулась к Вениру. – Вот объясни мне, почему они ссорятся так часто, все время разбегаются, на следующий день ведут себя как лучшие друзья, а еще через день идут в кино в честь воссоединения?
Парень откинулся на спинку, складывая руки на груди.
- Это же нормально, нет? Они не пытаются понять конфликт, который у них произошел, принимают, как есть, пытаются оставаться друзьями, но у них каждый раз не выходит, и они снова мирятся. Честно говоря, я сам не вижу логики в таких качелях, но кто я такой, чтобы судить других? – он всегда был честен с Жеми и знал, что их отношения тоже мало чем похожи на нормальные, потому и не спешил давать советы.
- Это НЕнормально. Разве любовь может быть периодической? Сегодня люблю, завтра я обижу своими словами, послезавтра опять люблю? Никогда не понимала такие отношения. Ладно я могу сказать что-то, но я же… - девушка замолчала, не зная, как продолжить. – Неважно.
- Нет, важно, скажи.
Жеми хотелось показать, что Венир входит в число тех, кому можно доверять, хотелось поблагодарить его, но не знала, как.
- Грацие, Венир. Спасибо, что помогаешь мне с моей проблемой. Знаешь, Корте когда-то тоже был, как ты, - Жеми встала из-за стола и села на кровать по-турецки. – Он мне объяснял все чувства, с которыми я встречалась и которые не могла понять самостоятельно, кроме любви… Так что ты делаешь для меня очень много.
Она встала, обхватила его лицо и оставила мягкий поцелуй на лбу. По-взрослому, отвечая ребенку на его старания. Венир, морща нос, ответил:
- А ты очень умело проводишь границу между нами. Грациозно, - он промычал что-то, соглашаясь сам с собой, и, не дав Жеми опомниться, исчез из комнаты. На экране компьютера висело фото – сцепленные руки Корте и его первой Хельги, о которой узнала Жеми. Она чувствовала вину, не зная, за что.
Глава 8. Иллюзион
- Ты никогда не доверял мне, Мишель! Скрывать все столько лет – ты считаешь это правильным? – из кабинета отца никогда не слышались настолько громкие ссоры родителей.
Жеми сидела под дверями, неуверенная, стоит ли ей войти внутрь, отвлечь внимание на себя. Совсем недавно открывшееся ей чувство страха обдавало ступни ледяной волной, бежало мокрой дрожью по спине и концентрировалось где-то в голове. Жеми сидела у спальни родителей, зажимая уши, и не могла сдвинуться с места. Она пыталась спрятаться от криков матери, отчаянно тяжелых шагов отца по полу: девушка слышала их все.
Из комнаты донесло более тихое:
- С бедной девочкой произошло просто ужасное. Ей даже пятнадцати не было! Представь, если бы на ее месте… - мама запнулась, будто боялась даже произносить вслух то, что встало у нее перед глазами. – Что, если бы там была Жеми?