- Ты кто? - она спросила это мягко и максимально вежливо, стараясь ничем не выдать себя.
- Венир. Племянник Виктории, она тебе приходится... троюродной тетей по первому браку дедушки Арти, - взгляд Жеми не прояснился ни на грамм. – Ты не помнишь ее, да?
Он махнул рукой, присаживаясь рядом.
- Это неважно. Я твой фанат, на самом деле, - Жеми немного нервно дернула плечом. - И поэтому спас от той толпы. Не благодари.
- Спасибо, Венир.
Венир весело засмеялся. Да, именно такой он и встречал Жеми каждый раз: наперекор другим, каждый раз – делать то, что удивит и иногда шокирует.
- Тебе нравится Картье-Брессон?
- Мм, немного, - протянула она задумчиво. - Тебе поэтому понравились мои фото? Я вдохновлялась его работами.
- Тетя говорила, что однажды встречала его, хотя ей никто не верит. Я тоже.
- Почему?
Венир пожал плечами и протянул руку.
- Приятно познакомится?
Жеми пожала руку в ответ, согласно кивая.
Они поднялись с пола. Шум в главном холле поутих. Вышли вместе, но через секунду Жеми уже захватила мать, слегка взволнованно поглядывая на парня.
- Не волнуйтесь, мадам. Я просто подошел познакомиться.
Оликка пробормотал что-то вроде "шустрый мальчишка" и увела дочь.
Венир начал усердно заниматься, планируя поступить в академию через три года. Его взяли раньше: сначала на подготовительные курсы через год, а через два - на полноценное обучение. Море, преподававший на курсах, увидел в нем талант, и с первого дня вкладывал немало сил в его картины и самого Венира. Было тяжело. Требования в академии были выше, чем он представлял изначально. А спрос с него за ожидания преподавателей казался просто непосильным для оправдания ожиданий. Это утомляло бы больше, если бы благодаря учебе он не виделся с Жеми каждый день. Потом Венир познакомился с ее друзьями: Амели, Шуми и Лени, и влился в их круг, мог находиться рядом не вызывая подозрений. Но он был честным в своих чувствах, потому не скрывал и любовь к Жеми.
Тяжелее учебы оказалось другое: с первого дня знакомства, постепенно сближаясь, он постоянно чувствовал, что для Жеми оставался важным только на одну сотую. Были друзья, были родные, был ее муж, который словно знал обо всем и ревностно оберегал ее от любого общения с ним. Венир, ослепленный еще незрелыми чувствами, тринадцатилетний мальчишка, боялся даже взглянуть на отца Жеми, и не думал ни о каких препятствиях. Горячая кровь и бурное воображение рисовало ему безоблачное будущее.
Однажды у них состоялся очень странный разговор. Тогда Венир еще не знал о болезни Жеми, не догадывался о том, что все его планы рушатся не только людьми, но и природой, обделившей девушку способностью чувствовать хоть что-то, кроме физической боли.
Они сидели во дворе академии. Жеми лениво листала ленту в инстаграме, уткнувшись лицом в колени. Один глаз был сонно прикрыт, другим она цепляла мелькающие записи и фото, не обращая внимание на что-то конкретное. Венир подозревал, что социальные сети и любое виртуальное общение для Жеми было совершенно как мелкие монеты – неважные, не весомые, практически бесполезные.
Он сплетал ее белые волосы в простую косу, мурлыкая под нос услышанную где-то песню, когда девушка медленно подняла голову и четко спросила:
- Знаешь это чувство, когда смотришь на человека – и тебя переполняют эмоции? И ты словно набит чем-то до отказа, во всех частях тела, уголках сердца; в голове шум и какой-то переполох, словно в теле пожар, и что-то внутри пытается собраться с мыслями, чтобы его потушить.
Жеми не оборачивалась, но чувствовала его взгляд, Венир уверен, что чувствовала, знала, что он слушает. Парень ждал чего-то: возможно, что она хоть немного откроется ему, покажет нечто большее, чем свой талант. Он слышал предисловие, уверенный, что дальше прозвучит ее история, суховатые описания жизни (Жеми никогда не говорила слишком много, путаясь в мыслях и чувствах – конечно, потом Венир узнал, что путаться было не в чем). Она была река, текущая в одном направлении, и все в ее голове – как ему казалось – шло стройно и ровно.