– Надо вписать в список еще и Наталью, она должна приехать из Петербурга, –постукивая ручкой по столу, задумчиво проговорила мама.
– Это та Наталья, которая моя двоюродная тетка, или та, которая была первой женой деда отца? – пыталась сыронизировать Жеми, что успешно было проигнорировано.
- Та, что живет в России в тремя детьми. Ее совсем недавно вписали в семейный реестр, – мама нахмурилась, – кажется, ей в наследство оставили домик на Мартинике, ранее принадлежавший прадеду Оскару. Ох, сколько же у него было внебрачных детей?
В итоге вместе стандартного списка на пятнадцать-двадцать человек, мама вписала туда всех, кто имел хоть какое-то отношение к их семейному древу. Половина из них даже не догадывалась о существовании друг друга, а другая половина надеялась на беспечность большинства родственников в отношении главного наследства отца Жеми и Миколая: в обеспеченных семьях, как полагается, особо дальние претенденты на трон были самыми алчными до богатства. Муж Жеми, как ни странно, в их число не входил: зная об отказе Миколая занять место отца после его отставки и симпатии тестя, Корте был уверен, что корона достанется ему. К счастью, в то Рождество об этом не знали другие родственников, иначе, кто знает, чем бы закончился семейный праздник.
Так что из-за большого наплыва родных, пытающихся подмазаться к отцу, у него не было времени на сына, поэтому разговор не состоялся. А когда все разъехались, ему срочно пришлось покинуть город. Миколай спокойно выдохнул, когда машина отца выехала за территорию особняка, смиряя недовольным взглядом в голос смеющуюся Жеми.
– Ты так боишься его после того раза, братишка? – сквозь хохот выговорила она.
Миколай неосознанно размял плечо.
– Не в тебя стрелял собственный отец после того, как ты отказалась от наследства.
– Он же случайно попал в тебя на охоте, а ты теперь на цыпочках бегаешь, когда отец оказывается дома с тобой в одно время.
– Отец стрелял в меня, условия мало что меняют. Когда он возвращается?
Жеми утерла слезы, выступившие на глазах от смеха, и прикинула в уме:
– Дней через десять, думаю, может, больше.
– А ты? Сегодня уезжаешь? Корте забирает тебя домой?
Девушка взяла Миколая под руку и потянула вверх по лестнице.
– Мы поедем завтра, через неделю каникулы в академии закончатся, я вернусь в Париж. Корте собирается присоединиться к отцу в его следующей поездке. Я ему говорю: поезжай сегодня, он – ни в какую. Если бы поехал – я могла бы остаться дома на подольше, – театрально шмыгнув носом, пожаловалась Жеми.
– Успеешь еще соскучиться по нему, когда учеба начнется, – встретив скептический взгляд сестры, Миколай рассмеялся. – Или нет. В любом случае, там тише, чем дома.
В доказательство его слов из мастерской матери послышался грохот и ругань на ломаном французском: отец называл это нижегородским акцентом, хотя чем он руководствовался в таком сравнении, никто не понимал: в России бывал только он.
– Зато дома тихо настолько, что я в своей спальне могу услышать, о чем сплетничает прислуга. Тоска, – протянула Жеми. – Поехали со мной? Пессак – отличный город, возьмешь с собой ноутбук – и никаких проблем, сможешь поработать там. И мне будет хоть с кем поговорить.
– У вас в доме такая ужасная звукоизоляция, что по ночам, когда ты будешь болтать с Корте, я не смогу спать.
– Хочешь, познакомлю тебя с местными свободными владелицами виноделен? Будешь занят ими в одинокие ночи?
– Обойдусь, – кисло скривился Миколай, когда они дошли до его спальни. Перед тем, как войти, он обернулся на резко притихшую Жеми. – У вас с Корте точно все в порядке?
– Я всего лишь жена Эндрю Уайета. Просто надеюсь, что с Хельгой[1] не будет проблем, так что да, все нормально.
Двери в спальни закрылись одновременно.
╔═╗╔═╗╔═╗
Фотографирование для Жеми было главным способом отвести душу, особенно, когда она по средам ездила в Бордо и снимала встречи Корте с его Хельгой. Корте с присущим ему постоянством водил ее в одни и те же рестораны, парки и отели, что и других своих любовниц. Жеми не знала наверняка, сколько их было до обнаруженной ею Хельги, и жалела, что не могла запечатлеть их всех. Кроме постоянства Корте в выборе мест – он подбирал себе девушек удивительно одинаковых и похожих на Жеми как две капли воды. Для нее это оказалось очень нелогичным: зачем покупать копии картин, если есть возможность владеть оригиналом? Миколай именно так и делал, на этом держался весь его антикварный бизнес: подделки его не интересовали. Зато очень интересовали отца. Наверное, на этой почве у них и пошли разногласия. Корте отца поддерживал больше, и, похоже, не заставляя себя и не лицемеря: своим убеждениям он был предан не меньше старшего сына Мишеля Д’Авор. Подделкам, фальшивкам, копиям в жизни мужа Жеми отводилось больше места, чем собственной жене.