Зал взорвался аплодисментами.
- Приглашаем на сцену победителя международного художественного фестиваля, обладателя французской молодежной премии за лучшую скульптуру… - Жеми внезапно почувствовала себя очень сонной. Конфедератка грозилась слететь с гладких волос, когда ее голову подхватили и положили на плечо.
Девушка моргнула пару раз, села ровно и во все глаза уставилась на севшего вместо парня со скульптурного факультета Венира.
- Ты что тут делаешь? – максимально тихо спросила она. Венир помахал перед ее лицом телефоном с открытым what’s app-ом. Жеми кивнула и быстро повторила вопрос в сообщении.
- Пришел поддержать. Амели с Лени сидят сзади.
- Знаю. Амели волнуется так, будто речь сказать предстоит ей, а не мне.
- Кто-то же должен. Волноваться, - пояснил он, бросая на Жеми быстрый взгляд. Девушка пожала плечами.
- Когда ты улетаешь? – пришло следующее сообщение.
- Через неделю. Завтра возвращаюсь домой.
Венир на секунду замешкался, но начал быстро печатать.
- Не забывай писать, ладно? Мы тогда поговорили… и я не хочу терять с тобой связь, - Жеми знала, что он говорил «терять тебя», это вызывало легкую улыбку на ее лице. – Я не буду извиняться, но я не мог не попрощаться.
- Не проводишь меня завтра?
- Нет.
Жеми не стала уточнять причину. Предположений было много, но бередить старую уже рану на сердце Венира ей не хотелось. Девушка спрятала телефон в карман мантии и положила ладонь на его плечо, с благодарностью кивая. Он сжал руку в ответ, когда прозвучали аплодисменты, проводящие второго выпускника.
- Гордость академии и факультета медиатехнологий и фотографии, победительница трех международных фестивалей фото- и видеосъемки, обладательница гранта за первое место в международном фотоконкурсе ISEM, мадемуазель Жеми Д’Авор.
Жеми встала с места и поднялась на сцену.
- Благодарю, месье Эрже, - она приняла диплом от ректора и встала у кафедры, приподнимая микрофон. – Я не готовила речь. Да я и не особо люблю говорить слишком много. Есть вещи, на которые, по-моему, лучше потратить больше времени, чем на то, чтобы залипать в телефон, обсуждать окружающих или делать то, что ты не любишь. В моей жизни всегда была только фотография – и это то, что я умею лучше всего. Это самое важное. Я не понимаю в мире слишком много, но это меня не волнует, потому что, - Жеми подняла вверх камеру, висящую на ее шее. – У меня есть она. И есть люди, которые понимают меня и объясняют вещи, в чем я не могу разобраться самостоятельно. И я знаю, что фотография и друзья проведут меня дальше, если я потеряю способность видеть. И это – смысл моей жизни. То, что снова доказала мне академия. До сегодняшнего дня.
Жеми отошла от кафедры, кивком показывая ректору, что она закончила.
«До сегодняшнего дня я не знала о мире достаточно, чтобы освободиться. И если не смогу – я уйду одна. Как и принято в семье Д’Авор – не жалеть о жизни и смерти. Это завершение всего».
Венир смотрел на нее. Амели и Лени встали со своих мест, поддерживая ее криками и аплодисментами. Грудь жгли фото, которые она так и не смогла удалить с камеры. Последнее, что она знала о Миколае, – его спокойно лежащее на лестнице в холле тело. Не сопротивляющиеся падению руки. Выбор.
Глава 2. Интерлюдия
Жеми сидела на высоком барном стуле в просторной кухне, уставившись в спину Оликки.
- Ты так редко готовишь, мама.
Не отрываясь от чугунной кастрюли, женщина мурчащим голосом ответила:
- Наш повар не умеет готовить настоящий Калакейтто. Хотя я и сама за столько лет разучилась, - она помешала бульон и накрыла кастрюлю крышкой.
Оликка села рядом с дочерью, стараясь ничем не выдать своего волнения спросила:
- Может, все-таки скажешь, зачем тебе переезжать в Финляндию? Ты можешь продолжать работать здесь, - мать взяла руки Жеми в свои и заставила посмотреть себе прямо в глаза. – Я, конечно, такой себе пример для подражания. Но бежать не выход, я поняла это еще после вашего с Миколаем рождения. Мне было столько же, сколько и тебе, кстати, когда я уехала из дома.