– Канада, наверное, чудесная страна.
– От нее у меня осталось множество чудесных воспоминаний, как-нибудь я покажу тебе фотографии, маленький Лорка на них просто чудо.
– Буду рада, – улыбнулась Жеми и тоже расслабилась, наслаждаясь ощущениями. Это было в новинку, но скорее вызывало положительный отклик. Стоило отпустить свои вопросы хоть ненадолго. Хоть она и приехала не для того чтобы отдохнуть.
– О, между прочим, одна моя подруга тоже из Франции – жила там еще ребенком, она чуть старше тебя. Если представится случай, я вас познакомлю, – внезапно сказала Фици и тут же замолчала, увидев, что открывается дверь.
Жеми подняла голову и посмотрела в сторону вошедшего мужчины, от взгляда на которого по спине сразу пробежала неприятная дрожь. И, судя по тому, как опустила взгляд Фици, не только у нее одной. Мужчина не отрывал от них взгляд и ухмыляясь, сел рядом с женщиной. Та выдохнула и посмотрела на него, приветствуя на финском.
Жеми не понимала ни слова и просто отпустила ситуацию, решив, что это нормально – встречать знакомых в таких местах. Все было тихо, они перебросились парой фраз, но в какой-то момент Фици сделала ему замечание, повысив голос, и заставила девушку обратить на них внимание. Мужчина бросал на нее нечитаемые взгляды, и настойчиво повторял одно и то же. Женщина резко встала и обратилась к Жеми:
– Пойдем, надо уходить.
– Что-то не так? – девушка кивнула на прощание неизвестному мужчине и вышла следом за Фици. – Кто этот мужчина?
– Один из партнеров Иноя, Мирич. И мой давний друг.
– Не очень-то вы рады были ему.
– К сожалению, не всегда удается назвать другом человека, с которым тебе приятно иметь дело. Нас связывает множество историй и людей, поэтому я вынуждено отзываться о нем именно так.
День, который начинался весьма неплохо, снова приобрел неприятный оттенок оранжевого. Внутри все твердило о нарастающей опасности. Жеми усмехнулась про себя: значит, она все же не задержится тут. Просто нужно скорее со всем разобраться, пока вопросов не стало слишком много.
╔═╗╔═╗╔═╗
Проводив Фици до дома, Жеми первым же делом вызвала такси и отправилась в галерею Иноя «Stavkyrkje[1]» – набор букв, не иначе. В крайнем случае, о значении девушка не догадывалась. Когда она вышла из машины, то непроизвольно присвистнула: галерея была масштабной, этажа в четыре и располагалась в здании, которое напоминало змею из-за огромных стеклянных окок и скрученной формы. Она вошла внутрь, где ее встретила приветливая девушка-администратор. Узнав, что она пришла к Иною, тут же засуетилась, предложила кофе, от которого Жеми вежливо отказалась, и пригласила пока пройти в зал, пока директор освободится и выйдет к ней.
Строение галереи было совершенно асимметричным, но, когда девушка посмотрела на карту в буклете, выданном ей администратором, интерьер, деление на залы и этажи оказались вполне логично выстроенными. На первом этаже располагались картины современного искусства и самые знаменитые скульптуры со всего мира. Второй занимали залы искусства разных эпох – от античности до модернизма. На третьем находились склады и мастерские по реставрации, а на четвертом – отделы работников и кабинет Иноя. Жеми не могла не согласиться, что такое расположение было самым удачным, и довольно кивнула головой свои мыслям.
Надеясь, что сейчас три картины, которые так ее интересовали, висели в одном из залов первого этажа, она отправилась на поиски. Посетителей было немного, как это обычно бывает в будние дни в культурных местах. В музеи, театры и галереи ходили люди, только увлеченные искусством в той мере, чтобы восхищаться увиденными произведениями не только со стороны гармонии или для вида, а понимая значение каждого мазка, линии и детали, которые были наполнены эмоциями их создателей. Жеми всегда казалось, что она понимала, но времени на то, чтобы найти нужные ей работы, было немного, поэтому насладиться в полной мере работами известных ей художников она решила в следующий раз. Если представится случай, конечно же.
Пробегая внимательным взглядом по табличкам с названиями и именам художников, она в какой-то момент наткнулась на нужное ей – «Троица». Она подняла взгляд и застыла. Это не была кисть ее матери, однозначно, но двоих, изображенных на полотне, спутать было невозможно: маленькая Оликка, Иной и третий человек, чье лицо ей напомнило кого-то недостаточно знакомого. Ее мать и дядя изменились достаточно, но выражение их лиц так точно отражали их чувства, что сложно было назвать это совпадением. Оликка смотрела вперед прямым взглядом, а в блестящих глазах ее стояли слезы. Губы были искривлены в рыдании, а покрасневшая щека намекала на нанесенный удар. Что-то кольнуло внутри Жеми, что она не могла обозначить одним словом. Иной сидел рядом со скрещенными на груди руками и обиженно надутыми губами, а третий ребенок чуть старше их обоих касался смуглых плеч ее матери, пальцами одно руки спуская лямку платья. Что-то было неправильное в цветах и мазках, которые угнетали изображенную на картине ситуацию, но Жеми не могла точно сказать, что было не так.