Вторая картина «Жеми» нашлась через несколько пролетов – она висела в центре стены, окруженная двумя аляповатыми картинами. Эта работа была менее очевидна, было сложно описать технику, которой она была сделана – если Троица была написана классическими мазками и по стилю похожа на портрет начала 19 века, то Жеми явно была ближе современному искусству – экспрессивные и угловатые черты Бэкона, наверное, описали бы картину точнее всего. Жеми не любила подобную живопись, считая ее скучной, и в некотором роде даже была оскорблена тем, что подобная картина была названа ее именем.
«Надо будет подать в суд на художника. Мама всегда так скрупулезно подбирала нам с Миколаем имена, чтобы не было никого, кто был бы назван так же. Авторские права в таком случае можно признать нарушенными?»
Третья картина так и не была найдена, но и времени не осталось: когда Жеми вернулась к началу залов, Иной уже ждал ее и, как оказалось, даже несколько раз звонил.
– Пришла поговорить о делах? – Иной приобнял племянницу за плечи и повел к лифту, где ключом направил их на четвертый этаж.
– Да, я ненадолго, на самом деле, хотела задать несколько вопросов о том, как именно вы вели с Миколаем дела.
– Ты собираешься занять место Миколая?
– Нет, мне сообщили, что я имею право на то, чтобы быть в совете акционеров. Он завещал мне 10%, кому принадлежит большая часть, – понятия не имею.
Жеми лгала, на самом деле, она прекрасно знала, кому брат оставил почти все свое состояние, и так же отлично понимала, что отцу не досталось ничего. Своей смертью Миколай отрезал все пути, по которым отец мог использовать его. Насколько был глубок их конфликт, что брат поступил с Мишелем так жестоко? – наверное, это единственное, что укладывалось в голове. Но Жеми интересовало совсем не это.
Третья картина нашлась в кабинете Иноя.
– Кафи? – удивленно спросила девушка, заставляя дядю недоуменно воззариться на нее. – Дядя, откуда у вас эта картина?
– А, – протянул мужчина и прошел к своему столу, любовно касаясь рамки. – Эту работу сделала твоя мама. Прекрасна, не так ли? Скажу по секрету, я должен был жениться на ней, но жизнь сложилась иначе.
Девушку как молнией ударило. Жениться? Что Иной имел в виду? Сглотнув слюну, Жеми переспросила:
– Это вы купили картину?
– Да. Вернее, это сделал мой отец, твой дед, и пожертвовал в нашу галерею.
Жеми кивнула, ощущая, как в голове привычные знания комкаются подобно кускам бумаги и просто выбрасываются в урну за ненадобностью.
– Муж Кафи, конечно, недоволен, что именно у меня висит портрет его жены, но мы партнеры, сумели договориться.
В голове запульсировало, девушка покачнулась и под взволнованный голос дяди, который подвел ее к стулу, села на него. Муж? Что вообще происходит?
– Дядя, хотите сказать, что Кафи сейчас живет в Финляндии, – напряженные интонации в голосе Жеми заставили и Иноя забеспокоиться.
– Да, в Хельсинки. Жеми, с тобой все в порядке? Нужно что-то? Воды?
– Нет, просто выйду на свежий воздух. Дядя, на самом деле, – Жеми встала, как ни в чем не бывало, – я хотела только уточнить подробности покупки картины Обман. Миколай был очень взволнован ее продажей в Финляндию, поэтому я очень хотела ее видеть.
– Он лично ее привез. Пойдем, я провожу.
– Лично?
– Да. Прошло прилично времени, но это произошло незадолго до его смерти.
– Вот эту картину?