– Ты выглядишь загруженной, – обеспокоенно спросил он. – Что такое?
– Ничего такого.
– Я знаю, что в последний год ты отдалилась от меня, но сейчас я здесь, чтобы помочь тебе, поэтому, пожалуйста, не надо скрывать от меня то, что я хочу знать.
– А ты все так же эгоистичен, да? – с ухмылкой спросила девушка, складывая руки на коленях. Ее взгляд зацепился за двоих, выходящих из ресторана напротив. – Подожди-ка, Венир.
Дорога была не широкая, и Жеми было отлично видно лица.
– Это же Фици. Кто это с ней? – когда мужчина обернулся так, чтобы его можно было рассмотреть, девушка нахмурилась. – Мирич? Она встречается здесь с мужем Кафи?
Она не поворачивалась к Вениру, и не заметила, как он изменился в лице. Он отлично помнил это имя, и ту историю, после которой их с Жеми дружба сошла на нет.
– Что ты имеешь в ви-
Девушка не дала ему договорить.
– Извини, Венир, позвони мне через пару дней, я скажу, когда мы сможем встретиться. Мне нужно идти.
Эгоизм. То, в чем Жеми обвиняла его, и само было одним из многих ее пороков. Жаль, что сердце Венира не прекращало болеть сильнее от того, как равнодушно она относилась к нему теперь.
Жеми стучала в дверь их дома чуть сильнее и быстрее, чем нужно. Но она не хотела опоздать с подтверждением тех догадок, что внезапно возникли в голове. Давний друг, да, Фици?
– Что вы здесь делаете? – двенадцатилетний Лорка смотрел серьезными глазами на Жеми. Серьезными серыми глазами, грозовыми облаками, которые проливаются дождями лишь глубокой ночью, когда все люди укрыты сновидениями.
– Лорка, ты ведь на самом деле мне никакой не двоюродный брат? – ударила в лоб вопросом девушка, легко толкая ребенка в дом.
Мальчик смотрел все также, только моргнул смущенно и буркнул:
– Если расскажу, мама будет расстроена.
– А я ничего ей не скажу, обещаю, – Жеми могла лгать себе, но смысла врать другим она не видела, не этому ребенку, в которого она вцепилась как в спасительный заряд сигнальной ракеты, что рыжими всполохами с легкостью очертят ей путь к свободе. – Лорка, скажи мне, кто твой родной отец?
– Не знаю, мама никогда не говорит о нем и запрещает мне кому-либо рассказывать, что Ион не мой папа.
Жеми отпустила его плечи и села на пол, смотря на растерянного мальчишку. Ей могло бы стать жаль его, если бы она знала это чувство.
Она вышла, оставив Лорку стоять в коридоре и пошла обратно домой. В голове понемногу начинало все вставать на свои места: Лорка слишком взрослый для того, чтобы быть сыном Иона, и Фици родила его еще до того, как вышла замуж, еще в Канаде. Значит, он – внебрачный сын, или же ребенок от первого брака.
Мысли снова вернулись к брату. В те полтора месяца, когда Миколай отсутствовал, он отвозил картины Иону. Он знал о том, что на Обмане изображена Кафи, и специально скрыл это от нее. Он знал и специально поехал сюда, чтобы узнать, правда ли Оликка нарисовала пророческую картину: Кафи в мехах, с прикрытыми в томном порыве чувств глазами – такое выражение, какое никогда не бывало на ее лице.
Не хватало чего-то, небольшого кусочка паззла, чтобы связать эти две истории воедино. Жеми в сильнейшем порыве желания докопаться до него ехала на арендованной ей машине до Соткамо. Недостаток знаний о произошедшем прямо у нее перед носом злил, заставляя нажимать на педаль газа сильнее положенного.
Кто-то говорит, что Бог уготовил каждому человеку свою собственную историю, линию судьбы, по которой он идет всегда прямо, даже если ему кажется, что он обходит высокие горы, ледяные вершины или увязает в раскаленных песках? Жеми, как и Миколай, не верила ни в каких трансцендентных существ, которые создают человеческие истории. Но если сегодняшняя ее встреча с Элин не будет напрасной – она обещает, – она перестанет лгать себе, перестанет лгать другим и перестанет играть на публику, наконец скинет с себя эти тяжелые путы прозрения, которые заставляют всех вокруг верить в то, что она такая же, как и остальные. В глубине души девушка прекрасно понимала, что это совсем не так.
– Добро пожаловать в мой скромный дом, мадемуазель Д’Авор, рада наконец-то встрече с вами.