– Спасибо, с радостью.
День прошел в разговорах о фотографии, и Жеми наконец вспомнила, как здорово, когда можно непринужденно болтать об искусстве с человеком, который знает в тысячи раз больше тебя – узнавать новое, делиться мыслями и слушать чужие было лучшим, что подарило ей любопытство, которое проявилось спустя четыре года после рождения. Наполненные смыслом несколько часов ее пустой жизни.
Фици позвонила, когда стояла глубокая ночь. Ее взволнованный голос срывался, пока она просила подождать, не класть трубку и выслушать ее.
– Жеми, прости, если разбудила, я хотела кое-что спросить тебя.
– Я еще не спала, все в порядке.
– Жеми, пожалуйста, никому не говори, что я встречалась с Миричем.
Девушке понадобилось несколько секунд, чтобы понять, о чем была речь.
– Вы о том, что я видела вас с тем мужчиной из сауны?
– Прошу, если Иной узнает, то явно расскажет своему отцу, а тот с таким трудом принял Лорку и все еще подозревает, что Иной не родной отец ему. Я не хочу потерять еще и сына, прошу тебя! – Жеми хотела заверить, что в планах ее не было разрушать кому-либо жизнь, но Фици, кажется, не могла сдержать весь поток речи. – Ты не знаешь своего деда, нет человека ужаснее его. Он жестокий, и то, что ты все еще не знакома с ним, заслуга своего отца и Иноя. Поэтому, прошу, не говори ничего.
– Фици, успокойтесь, я не собираюсь ничего никому рассказывать. Более того, я скоро уеду обратно во Францию и больше не увижусь ни с кем. Передавайте привет Лорке.
Экран, горящий синим, погас. Жеми недовольно простонала. Почему всем кажется, будто бы она выступает в роли ангела мщения? Она не детектив и не собирается раскрывать множественные тайные дела. Только отыщет ответы на свои вопросы.
Глава 7. Кафи
Празднование юбилея Элин было сравнимо разве что с приемами из детства, когда на них собирались самые крупные партнеры отца со своими семьями, и все они потягивали вино, в чьих-то руках золотился виски, раздавались голоса, а Жеми, стоя у перил стеклянного балкона, во все глаза смотрела на панораму ночного Парижа. Огни, мириады светящихся уличных фонарей, стационарных ламп, горящих в окнах домов и офисов – столица была как на ладони. Она не хотела находиться здесь, но и домой возвращаться желания не было – в те годы она была ребенком, еще не знающим силы собственных потребностей, не испытывала нужды и просто делала то, что говорили. Жеми не соврала бы, если бы заявила, что сейчас она предпочла бы вернуться в то время, когда жизнь была проще. В погоне за незримой целью, которую она себе выдумала исключительно для того, чтобы был смысл жить, девушка не видела вокруг себя того ореола света, как от других.
– Смысл жизни в самой жизни, Жеми, – сказала ей Кафи много лет назад. – И мы должны делать все, что в наших силах, чтобы идти путем, который подсказывает нам интуиция.
– А что, если это причинит боль окружающим?
Жеми не помнила ответ, который дала ей Кафи, и даже взгляд, наполненный сожалением в то мгновение, пока губы двигались в такт словам, уже померк.
Ярко горели огромные люстры, в резных канделябрах горели имитированные свечи. Элин Брудеру стояла в центре зала, одетая в костюм от Шанель, подняв изящный бордо чуть выше головы. Она благодарила своих старых друзей, которые сопровождают ее на долгом пути уже годы и десятки лет; благодарила новых друзей, которые тепло отзываются о ней и с рвением перенимают ее опыт; благодарила свою семью. Мирич со своей женой вышли вперед, когда фотограф подозвала их.
Жеми была готова к встрече уже, казалось, с того момента, как Кафи пропала. Будто она лишь считала месяцы до того, как их дороги вновь пересекутся. Была готова увидеть ее лицо, повзрослевшее, с сияющей улыбкой, ее тонкие руки, которыми она радостно обнимала Элин, и губы в красной помаде, которыми она целовала ее щеки, а когда-то сминала губы Миколая.
Сияние их семьи вмиг потеряло для Жеми всякие краски.
Перед глазами пронеслись воспоминания, бледные и забытые, не наполненные эмоциями, пустые без смысла. Кафи прижимается к ее брату, Кафи целует его в подбородок и смеется, Кафи делится с ней своим тайным желанием убежать из дома и найти счастье где-то далеко, Кафи говорит о смысле жизни, Кафи просит Жеми встретиться в секрете ото всех, обугленное тело Кафи лежит во дворе у самого дома, Миколай пытается совершить самоубийство, Миколай разрывает общение с ней и не приходит на свадьбу.