– Что, он не считает логичным завтракать в Дэженэ?
– Именно.
– Вот почему я не хочу приглашать туда Кафи. Ты готова?
Жеми встрепенулась, когда до нее дошел смысл: в душе сегодня она еще не была, а Миколай был уже почти готов.
– Через десять минут буду внизу, дождись меня!
Напоследок она широко раскрыла дверь в ванную, издевательски улыбаясь и подмигивая зажмуренными глазами. Она опять опоздает на бесплатную порцию карамели, если не встанет хотя бы восьмой в очереди.
Миколай, опираясь руками в стену душа, думал: завтракать в завтраке[1] было скорее странно, поэтому, может, им стоило сменить любимое место. Но там давали бесплатную карамель к блинчикам, за которую Жеми была готова убивать. Идея была совершенно дурацкая. Но пока это кафе оставалось местом только для них, все хорошо. Можно и деньги из копилки потратить. Все равно юбилей Кафи только следующей весной, он успеет накопить ей на кольцо.
[1] Дэженэ – по-французски «завтрак».
Глава 5. Випассана
У прадеда Оскара было 13 жен. Число считается несчастливым, но он прожил почти сто двенадцать лет. Оликка полусерьезно-полушутя говорила, что несчастье крылось как раз в долгой жизни: ему пришлось похоронить пятерых детей и даже двух внуков, умерших от Сибирской язвы. Жеми не видела ни одной его жены, зато была знакома с любовницей – самой ценной, родившей ему троих детей. Она просила всех родственников называть ее тетушкой Марго, неприятно щипала детей за щеки, но дарила самые ценные подарки: первую камеру Жеми получила именно от нее, хотя тогда еще никому не говорила о своем желании заниматься фотографией. Первым снимком стало довольное лицо Марго, с наслаждением отпивающей из своего бокала. В тот же вечер ее поразил сердечный приступ: врач долго убеждал разбушевавшегося прадеда Оскара, что все дело в вине, и ей давно уже прописывали отказ от алкоголя. Прадеда ее смерть поразила больше смерти первой жены, любимого сын и внучат: он сложил свои обязанности по бизнесу на наследника, отца Жеми, и уехал в Россию. Через полгода семье объявили о его смерти: поэтично продекламировав стихотворение Есенина, любимого писателя Марго, он уснул и не проснулся. Почему он так и не женился на ней, никто не знал: дела сердечные в семье Д’Авор никогда не выходило за рамки отношений двоих. В память об ушедшем прадеде Оскаре устроили большой банкет, где насмерть подрались еще двое родственников, не поделивших наследство.
Жеми всю жизнь удивлялась, как матери удавалось помнить каждого человека в семейном древе Д’Авор, несмотря на то, что она сама до свадьбы принадлежала другой семье, другой стране, другой национальности. Родственников со стороны Оликки было всего трое: дядя, его жена и сын. Миколай вел с дядей Иноем свой бизнес, они обменивались подарками и идеями развития, но сама мама с ним не общалась. Почему-то ее мир ограничивался только той семьей, чью фамилию она носила.
Несмотря на то, что мужчины Д’Авор были плодовитые, в семейный реестр вносились не все дети, а только те, кто был вписан в завещание. Причем после внесения в реестр уменьшить долю завещанного было нельзя, но и отказаться от соблюдения правил семьи было невозможно. Хотя Миколаю удалось: он, в конце концов, отказался от наследства, от семейного бизнеса, стал вести дела самостоятельно, даже сменил фамилию, чтобы при случае отцу нечем было его упрекнуть. Именно в этот момент и пошла трещина по их дому.
– До тех пор, пока ты замужем за Корте, он остается частью семьи. Он теперь мой наследник и пока не займет мой пост, ты не можешь развестись, – так сказал Мишель дочери, когда она невзначай намекнула ему на супружескую неверность Корте. В тот день она отказалась от попыток «любить мужа как полагается».
╔═╗╔═╗╔═╗
Смиряться с утратой было действительно сложно, но Жеми делала все, что в ее силах. Похороны Миколая назначили на тринадцатое октября, и она была единственной, кто действительно заботился о них. Оликка слегла с лихорадкой, и уже три дня не выходила из спальни. Отец уехал на охоту в тот же день, то ли притворяясь, что ему наплевать, то ли пытаясь скрыть, какую сильную боль причинила ему смерть сына. В отличие от своих братьев, у Мишеля было всего два ребенка, а теперь семейная коса смерти забрала у него одного. Возможно, теперь ему нужно было больше думать о безопасности и здоровье дочери, но так не было заведено. Правило семьи Д’Авор гласило, что нельзя противиться жизни и смерти, поэтому семейное древо расширялось с большой скоростью и с такой же скоростью редело. Сама Жеми столкнулась со смертью настолько близких и дорогих людей впервые.