Хэртвортская бойня
Youngphoros:Глава 1:▪︎Хэртвортская бойня▪︎ За всю свою жизнь, будучи сказителем, я повидал множество разнообразных ситуаций и становился участником множества приключений. Боюсь, моя жизнь с сумасшедшей скоростью покидает меня, как покидает медовуха расколотую бочку, поэтому навряд-ли получится поведать вам обо всём, что происходило впечатляющего на моём веку. Но не имейте дерзость думать, будто вас не впечатлят те истории, которыми я успею поделиться. Отнюдь. Перед тем, как я начну, есть одна важная пометка. Все рассказы вашего покорного слуги объединяют две вещи: грандиозность и безумие. Держите это в голове. Не смею более томить вас предисловиями...Ночь плыла, возвышаясь над обветшалыми причудливыми деревушками. Она рассматривала каждую травинку, теряющую возможность расти и зеленеть под гнётом каменных ступеней, ведущих к дверям простолюдинских халуп, каждое детское лицо, измазанное в саже после многочисленных игр в дневное время, а сейчас уткнувшееся в подушку, сомкнув любопытные глаза. Ночь с искренним интересом наблюдала за сидящей у большого костра расово-разнообразной группы, которая жарила исполинский кусман мяса, смею предположить, не менее исполинского дикого зверя. Впереди был живописный город — Эксмаг, пристанище купцов, наёмников и простых работяг. Рыцари раньше здесь были, но городской староста призвал народ отказаться от них. Каждый простолюдин считал своим долгом посетить этот чудесный городок, в котором жители не ведали зла и мести, а общественные взаимоотношения строились исключительно на гуманности и получении прибыли. Позади группы путников возвышался тёмный лес — Хэртворт. В простонародье Хэртворт называли Куст потерь. Что же до состава компании, в него входили два человека – отец и сын, худощавый гоблин, черноухий вампир и светловолосый дворф. В этих краях такой состав компании едва ли можно было назвать необычным. Дворф на повышенных тонах объяснял нечто важное гоблину, и, надо сказать, безуспешно. Лысый зелёный Гжер сидел слева от возбуждённого собеседника и заинтересовано чесал зад. Бестолковое выражение на и без того не слишком интеллигентной физиономии давало понять, что никакого смысла распинаться не было.— Да чтоб мне борода петлёю стала, если вру! Меж двух холмов внушительна гора стоит, и розовая молния бьёт в него!.. И чудища скачут вокруг, ржут гианами... – дворф поднял с пыльной земли позолоченную флягу и сделал глоток. Дав себе время отдышаться, он продолжил:— Тут как гляну, летит ко мне костяной. Да не сам летит, на кобыле краснющей, как само солнце! Зубищи, — коротышка выставил ладони вперёд и показал большое расстояние между ними, — во!— Да-да, я об этом и говорю, Марен, дорогой, — наконец вспомнил про навык общения Гжер. — Даю башку на отрывание, это злой колдун – Не Он!— Не Она не существует, придурок. Его выдумали крестьяне, чтобы недоростки ночью с фонарями из дому не высовывались, – резко и холодно выкинул длиннорукий вампир Риго.Ночь чувствовала слабость, наблюдая за ярким огнём в небольшом костерке. Свет прорезал её мрак, власть тьмы теряла существенность.— Отцепись, клоп подвальный. Тут дураку ясно, что это Не Он. Каво ты се представляшь кроме него, кто такие чуды выделывать станет, а? Дуриком меня считаешь, кровосос? — Слова гоблина первый раз за всю его жизнь звучали убедительно. Жаль только, что представляли эти слова из себя бред невежды, ничего более. Косматый мужчина с обросшей бородой и усталого вида глазами посмотрел на огонь. — Необычайно удивлён, даже поражён, надо сказать, друзья мои. Неужто не слышали о Цлюэргии? Не знаете ничего об магах, что эту энергию самую освоили и могущество её познали? — Мужик озадаченно смотрел на участников дискуссии.— Шлю... Кого? — Недоумевающе спросил Марен.— Цлюэргия, дядя Марен. Магия такая. Её Цлю-маги изучают, — внезапно заговорил сын косматого, невысокий юноша. — думается мне, на них ты и наткнулся. Между двумя Холмами Презрения стоит Гора Возмещения, эта самая гора – храм Цлюэргов.— Какой умный у тебя парниша, Якис. Не по годам растёт, а, вояка? — Сказал Марен с улыбкой, обращаясь по очереди к отцу и сыну. — Низкорослый бородач сделал ещё несколько глотков из фляги. — Ну расскажи нам, Умет, чем объяснить все эти вытвори демоновы, раз знание имеешь... — Хорошо. — Паренёк засунул руку за пазуху и вытащил небольшой, но определённо древнего вида свиток. — Дери тебя Кэнс! — Воскликнул Гжер и резко вскочил со своего места. Увлечённая беседой компания потеряла бдительность, мясо начинало подгорать, о чём свидетельствовал подпёкшийся, а вернее сказать, обгорелый бок кусмана. — Поберегись! Эгегей! — Крикнул гоблин и машинально выхватил фляжку у дворфа. — Постой, Гжер, какого... — Марен предпринял безуспешную попытку остановить бестолкового товарища, но "Гоб-Пивко" скоропостижно покинуло свою тару и теперь стекала по жареному мясу. Огонь потух. Ночь получила своё могущество назад. Светловолосый дворф был в ярости.— Обрубок кретина! Сиська гианова! Жопень драконья! — На лысую голову Гжера посыпались смачные оплеухи.— Я принял меры пожарозатухания!— Я те покажу меры! Принял он, ослиная струя! — Друзья, — вставил вдруг Умет, — есливаша проблема разрешена, я буду рад продолжить мой рассказ. — Перепалка внезапно прервалась, а её участники смирно уселись по своим местам. Парень откашлялся. — Устроил трагедию из-за своего нищенского пойла, — с пренебрежением выдавил черноухий Риго. Марен сделал вид, что не услышал этих слов и внимательно слушал, что сейчас скажет Умет.— Итак. Развернём свиток... Хм, так-так. "Чудища", как ты выразился, могли быть скачущими вокруг горы Цлю-Монстрами. Дядя Марен, ты разглядел их окрас?— Разглядел? Да что там разглядел, взгляд тех чуд на себе почуял! Ярко розовым светом были залиты, словно зажгли их как фонарь. Глазища горели ярче остального, пырили в душу мне прямо-таки! — Определённо. Определённо, как я думаю, это были цлю-монстры. Но есть кое-что более интересное в этой истории. Ты упоминал некоего костяного. — Упоминал, сынок. Это как разъясняется в твоём свитке замудрённом?— Этому, как ни странно, есть цлюэргическое объяснение. Цлюэрги, не справившиеся с собственной мощью, начинают уничтожать сами себя, ибо не выдерживают напора силы. Такие маги превращаются в костяных. Возможности вернуть своё тело назад в таком случае нет, ведь поглощение такое сродне проклятью. А кобыла становится светящейся или пылающей, в зависимости от того, как хозяин заботился об ней при жизни и заботился ли вообще.— Да уж... — Гжер уже отковырял себе лоскут мяса пальцами и расправился с ним, пока остальные внимательно слушали мальца, — дряная магия, что с неё возьмёшь. А... А вдруг этот, ну, Не Он, вдруг он тоже, ну, цирюльник?— Лучше молчи, зеленомордый. Цлюэрг, а не цирюльник. — Риго оставался собой всегда, не имело значение место, время и ситуация. — И повторю ещё раз, наверное, раз восьмисотый за последние два дня: Не Она не существует! Благодари Кэнса, что среди присутствующих есть дети, иначе я бы выпотрошил твой мозг, которым ты не пользуешься. — Довольно, Риго, — сказал Якис, — ты чересчур ворчлив в последнее время.— Ага, последние веков семь. — не очень тихим шёпотом съязвил Марен.— И я не ребёнок, — сердито задвинул Умет, хотя обида была явно детской, — мне пятнадцать лет от роду. — Избавь меня, мальчишка. Мне восемьсот сорок девять лет, просто прими тот факт, что даже когда сдохнешь, будешь не значительнее младенца в сравнении со мной.— Не разговаривай так с моим сыном. Или хочешь быть зажаренным, как этот дикий мывин? Кстати о нём, Гжер, дружище, оторви мне кусок.Гоблин послушно потянул руки-крюки к тушке, а вампир недовольно фыркнул. Паника началась внезапно. Лес позади друзей затрясся, закричал, засветился. Нет, это не гианы, не синие медведи. Не призраки и не дикие вампиры. Нет, куда хуже... Люди. Сошедшие с ума, отчаявшиеся, дикие. Люди, чьими сердцами и телами управляла ядовитая, жгучая ненависть. Отчаяние пропитало их тела и ничто светлое больше никогда не посещало эти сгнившие души.— Отец! Заблудшие! — Крикнул Умет и молниеносно вытащил кинжал из кармана, встал в боевую стойку.Глаза Марена округлились, рука, дрожа, потянулась к лежащей рядом алебарде.Риго видел глаза озверевших и обезумевших дикарей, слышал, как стучали сердца, что уже не принадлежали своим владельцам. Нет, этих людей не спасти, не оживить и не усмирить. — Эй, вы все! Отстраните вашу панику подальше! — Сурово и холодно приказал Умет, доставая из мешка длинный, но ржавый и кривой меч — реликвию семьи Готэлл. Вампир фыркнул, глянув на экспонат.— Ты этим собираешься срубать головы заблудшим?— Я не считаю их достойными противниками, Риго. Они не люди, лишь души, затерянные где-то в потёмках собственной оболочки.— Я безоружен! — раздался рядом возглас Гжера.— Засунь в зад своё нытьё, гоблин, прячься под куст!!! — надрываясь ответил Марен и принял защитную позицию, крепко схватившись за алебарду руками. Заблудшие приближались. Отряд Якиса теперь мог детальнее рассмотреть нападающих. Каждый дикарь был одет так, словно где-то в деревне устраивали распродажу облюбованных мухами шкур подохших зверей. Были среди атакующих и исключения, например, пучеглазый блондин с щетиной на подбородке, который бешено мчался, и смотрел на свою цель казалось, куда более одержимо, ч