м остальные, был одет лишь в носок, растянутый и перевязанный вокруг тощей шеи. Был в орде безумцев и немощный дедок, еле-еле шевелящий исхудалыми ногами. Умет заметил, что старик совсем не открывал глаз."Вот она... участь отчаянных и потерянных. Смерть уже забрала его, но он никогда этого не почувствует".— Умет! — вдруг вызволил юношу из пелены размышлений голос отца, — ониуже совсем близко!Заблудшие ударили резко и даже отбиться получалось не каждый раз.Марен то величественно взмывал своей алебардой вверх, рассекая лбы и разрезая туловища дикарей вдоль, то крушил черепа тяжёлыми ударами сверху вниз. Умет больше уворачивался и отскакивал от неумелых и откровенно бестолковых ударов дикарей, чем парировал их удары, а когда заставал неприятеля врасплох, перерезал сонную артерию клинком из чёрного камня. Якис ловко кружился в смертельном танце, молниеносно отнимая жизни у всякого, кто попадался под руку. В паре шагов от Риго Якис наотмашь рубанул мечом по шее ублюдку, запачкав лицо и воротник вампиру кровавым фонтаном. Риго облизнулся, сиреневые глаза хищно блеснули. Марен и Умет зажали в угол разъярённого заблудшего, вооружённого грубо смастерённым факелом.— Вонючая тварь! — свирепо прокричал дворф. Уродец шипел. Марен уже замахивался, готовясь нанести фатальный удар по выродку, как вдруг раздался душераздирающий вопль. Все участники битвы, включая бесчеловечных ублюдков, обернулись. Отряд увидел картину из нелицеприятных, мягко скажем. Вампир Риго худощавыми, но цепкими и когтистыми руками вырвал сердце оппоненту и принялся жадно грызть его острыми, словно лезвие, зубищами.Умет отвернулся в сторону и нагнулся, облокотившись о дерево. Всё, что он съел за последние два дня, сейчас покидало его. Гжер, прятавшийся в кустах, вспомнил каждую угрозу, прилетевшую в его сторону со стороны вампира за всё время блужданий и впал в состояние шока. Марен и Якис ужаснулись, но перестали сражаться лишь на миг. Обречённый дикарь был лишён факела вместе с рукой, а через мгновение вспорот до пупа пришедшим в себя Уметом. Факел упал на пыльную землю, прямо у куста, за которым прятался гоблин. Мясорубка продолжалась, но прогресса не было. Отряд Якиса заметил, что количество нападавших как будто бы и не убавилось вовсе. Марен проломил голову старику с закрытыми глазами и швырнул в дерево, растущее в двух шагах. Хруст костей. В этот миг дворф потерял бдительность, за что и поплатился. Нагой светловолосый мужчина с безумным взглядом, одетый лишь в носок, перевязанный вокруг шеи, ударил его по затылку тяжёлой веткой. Дворф выронил алебарду и свалился в окроплённой испорченной кровью траву. Дикари окружили его. Марен откашлялся.— Кха... Т-твари! Вам не сразить Марена, сына Джоста из Людобира! Мой дух силён, а топор... — Он не успел договорить, носочный вонзил пыльный стеклянный осколок ему в плечо. Раздался громкий возглас.— Ублюдки!!! Вы не сразите меня, я не дамся! — Марен попытался встать, но был остановлен резким ударом ноги в живот. — Не с-сдавайся, дядя Марен... Они не победят нас. — поверженный услышал позади себя голос. Умет лежал на траве, из его рта по подбородку стекала кровь. Юноша закашлялся. Он мог бы встать, но обе ноги были сломаны.— О, Гэнс... Нет, нет! Парень, что с тобой? И где ост... Нет! — Марен увидел человека, который медленно шёл к нему. Грязные чёрные волосы, будто его не вытаскивали из оврага месяц, жёлтые зубы. Кожа заблудшего была мертвецки бледной, а один глаз отсутствовал. Пустую окровавленную глазницу не прикрывало ничего. Но не это заставило Марена ужаснуться, а то, что мертвец держал в руке. Меч, принадлежавший Якису Готэллу. Ржавый и окровавленный, он сейчас угрожающе смотрел на дворфа из рук одноглазого. — Что... что ты сделал с ним, выродок?!Отвечай! Заблудший подходил ближе и ближе. Неужели это конец? Якис нейтрализован, наверное, лежит сейчас где-то в грязи с перерезанным горлом, его сын избит до полусмерти, храбрый Марен сражался до последнего вздоха, который вот-вот произойдёт, трусливый Гжер не осмелится выйти на бой, потому что рухнет изувеченный уже после нескольких секунд схватки, а кровожадный Риго... где он?Вампир рвал вражескую плоть вокруг себя, не мешкая ни секунды, от отгрызал и отрывал руки, ноги и головы заблудшим, всё сильнее и сильнее измазываясь в крови. Зрачки в сиреневых глазах сужались и становились меньше точки, что ставят в конце предложения, а зубы точились о раздробленные кости потерянных мертвецов. Лишь внезапный вопль заставил его нехотя, но остановить кровавую баню. — Якис!Мужчина лежал, оперевшись головой о камень и тяжело дышал, постанывая. — Что с тобой, Якис?! Где твоя рука?!— Они... кхэ... они отрубили её. Я не могу встать, я слишком стар и слаб... — Где остальные? — спросил окровавленный с ног до головы вампир. — Я слышал их крики... Пожалуйста, найди их, найди всех, Риго. Найди Умета, мы должны справиться, мы должны выжить! Заблудшие схватили Марена за руки со всех сторон, подняли на ноги.— Мерзкие выродки... — прошипел дворф, еле держась, чтобы не свалиться обратно. Одноглазый приблизился к нему, двумя руками взялся за меч и поднял его над головой, готовясь рубить. Марен знал, что это конец, он принял свою смерть ещё пару мгновений назад, и был истинным храбрецом, что не дало ему даже закрыть глаз. Одноглазый рубанул. Брызнула кровь. Заблудший был уверен, что убил дворфа, но ошибся. Ошибся последний раз, прямо перед своей мгновенной смертью. Перед ним стоял не изувеченный дворф, а окровавленный бледнолицый вампир с хищными сиреневыми глазами, чья голова была разрублена на две части, а меч всё ещё торчал в ней.— Я не человек, не гном и не гоблин. Я —нечто иное. Меня не убить простым мечом, даже если мне отрубят голову. Я имею способность восстанавливать своё тело после тяжёлых увечий... Жаль, что не моментально, — сказал Риго и без сознания упал, разрубленный мечом товарища. — Нет... – прошептал Марен, видя, как угасает последняя надежда на спасение. Как вдруг услышал испуганный, но воинственный крик. Гжер, вооружённый факелом, мчался к одноглазому мертвецу напролом, сшибая и сжигая заблудших на своём пути.— Марен! Риго! Якис! Умет! Я иду!Гоблин подбежал к выродкам, схватившим Марена. Одноглазый повернулся к нему. Гжер закрутил горящей палкой в руке и ударил врага по челюсти, словно дубинкой. Тот завопил. Второй удар, третий, зелёный спаситель беспорядочно махал факелом рядом с собой, поджигая и калеча ублюдков. Заблудшие бились в предсмертных конвульсиях, освободив дворфа от мёртвой хватки. Те же мертвецы, кто не оказался рядом с Мареном, разбежались кто куда от ужаса. Это была победа, но цена её оказалась дорогой.Марен получил серьёзные ожоги, которые изуродовали всё его лицо и лишили растительности, оставив невредимыми только светлые волосы на голове. Умет потерял возможность ходить на два года, а лицо его теперь украшал шрам на переносице. Голова Риго срослась на следующий день, но миг, когда он принял на себя удар, который должен был убить его друга, остался в его памяти неизгладимой травмой. Спаситель Гжер сжёг себе правую руку до тла и не имел никакого шанса на её восстановление. Якиса ножом пронзил заблудший, проходивший мимо и увидевший безрукое, еле дышащее тело.