- Я с вами побеседую потом, а пока оставьте нас.
- Это мой сотрудник, и я вправе знать, о чем идет речь, - возразил я.
За руку меня тронул кто-то сзади. Я обернулся.
- Капитан ФСК Евсеев Борис Петрович. Пройдемте поговорим в другом месте.
Мы прошли в соседний кабинет и сели друг против друга.
- Вы давно владеете этим заведением? - спросил капитан.
- Достаточно давно, - ответил я, а мне не понравился его тон.
- У вас есть долги?
- Долгов нет только у нищих.
- Если есть долги, есть и враги, - заключил капитан. - И кто эти люди?
- Капитан, - спросил я, - это допрос или беседа?
- Пока беседа. Дружеская, - ответил капитан и закурил.
- Если это беседа, то я не намерен сейчас с вами беседовать - это первое. Второе, я немедленно еду в больницу, пострадал мой сотрудник.
- С ним ничего страшного не произошло, а вы зря ерепенитесь, я здесь по долгу службы.
- А я по велению сердца.
В кабинет вошел лейтенант и позвал капитана. Вернулся он быстро и опять сел напротив меня.
- Дело осложнилось, Владимир Андреевич. Ваш сотрудник оказал сопротивление работникам милиции, и они намерены его задержать.
- Что? - удивился я. - Нас взрывают и нас же задерживают?
- По факту взрыва возбуждать дело будем мы, а вот сопротивление работниками милиции - это их прерогатива.
- В чем заключается его сопротивление?
- Я не в курсе, поговорите с майором.
В зале у разбитого окна я нашел милицейского майора.
- Что противозаконного совершил мой сотрудник? - спросил я.
- А, это опять вы? - удивился майор.
- Так что же сделал мой охранник?
- Он оказал сопротивление прибывшим сотрудникам милиции - это первое, а второе, что нас смущает, это его документы на оружие.
- Это все же не причина его задерживать.
- Простите, но это не вам судить.
- Я могу с ним поговорить?
- Пока нет. Завтра, возможно. Это решит следователь.
Я вернулся к капитану ФСК.
- Не стоит так волноваться. Я думаю, что мы заберем у них дело. Успокойтесь.
В больнице к Андрею Корнилову меня не пустили.
- Он без сознания, - сказала мне врач и опустила глаза.
- Он будет жить? - спросил я.
- Конечно. Его ранение не опасно, пострадала нога, но это не смертельно. Потерял много крови, оттого сейчас и без сознания, но скоро состояние стабилизируется.
У дверей палаты сидел сержант. Я заглянул в приоткрытую дверь - Андрей лежал бледный, под белой как его лицо, простыней.
На улице меня ждал капитан Евсеев.
- Сейчас раннее утро. Поезжайте домой и отдохните, а часиков в десять ко мне. Хорошо?
- В десять я буду у себя в офисе, капитан. До свидания.
Взрыв в ресторане был нелогичен, он нарушал всю цепь предполагаемых событий. Я понимал, что это предупреждение,и довольно серьезное, ведь взорвали не в туалете или на кухне, а именно в зале, где находились охранники. Один пострадал. Значит, они намеренно шли на это, показывая тем самым, что не шутят.
Капитан появился ровно в десять. Окинул взглядом мой кабинет и уселся в мягкое кресло.
- А ведь дело может принять совсем другой оборот, Владимир Андреевич. Кроме задержанного охранника работники милиции обнаружили в ресторане обрез, а это уже другая статья. Что вы по этому поводу думаете?
- Думайте вы, Борис Петрович, а я намерен обратиться к адвокату и, что совершенно не собираюсь от вас скрывать, к своим друзьям у нас в городе и в Москве.
- Что вы хотите этим сказать?
- Только то, что я сказал. Еще добавлю: денег я не пожалею, но моего человека вы сегодня отпустите - это первое; второе, уберете из дела обрез - это такая фальшивка, что у вас будут неприятности от такой топорной работы, и только потом я согласен с вами беседовать о взрыве в ресторане. Если мой охранник не будет сегодня обедать дома, я звоню в Москву.
Капитан внимательно смотрел мне в глаза, я в свою очередь своих глаз не прятал.
- Вы пытаетесь оказать давление на следствие, - начал капитан, но я его прервал, в конце концов это был мой кабинет и в нем должны меня слушать.
- Никакого следствия нет, а следовательно, и оказывать давление мне не на что, и вы это прекрасно понимаете. Скажу вам больше, я не нуждаюсь ни в вашей помощи, ни в вашем следствии. Тот, кто устроил взрыв, сам рано или поздно найдет меня и сделает свое предложение, на которое, поверьте мне, я соглашусь. Мне не нужна война, и я воевать не буду, а значит, все прекратится, а блеф с обрезом, задержанием охранника за якобы оказанное сопротивление пора прекратить. И если вы этого не сделаете, то я вам обещаю, что погоны с участников этой фальсификации я поснимаю, денег у меня хватит.