- А не слишком ли вы уверены, не чересчур ли откровенны со мной?
- Ни с вами, ни с кем другим из вашего ведомства я не собираюсь хитрить, что сказал, то и сделаю, а у вас пока еще есть время. Не скажу, что я был рад с вами познакомиться, но радость от того, что я с вами расстаюсь, не считаю нужным от вас скрывать. До свидания.
Но капитан продолжал сидеть и сверлить меня взглядом.
- Вы хотите сказать, что не намерены писать заявление о возбуждении уголовного дела по факту взрыва. Я вас правильно понял?
- Совершенно правильно, если задержанный будет отпущен и исчезнет обрез, верните его хозяину. А что касается пострадавшего Корнилова - это мои проблемы.
- Что ж, - сказал капитан, вставая, - будем считать инцидент исчерпанным, но если вам понадобится моя помощь, звоните.
- Непременно, если понадобится.
Фээскашник вышел из кабинета, а я остался сидеть в своем кресле.
Мысли путались, и я чувствовал, что если поддамся их течению, то они меня выбросят на необитаемый остров.
Все, что я хотел и мог сделать, уже было сделано, и исправить что-либо было не в моей власти, да и не в моих желаниях. "Играй, играй до конца. Софиты горят и занавес еще не опущен".
С этой мыслью я поехал в больницу к раненному Корнилову. У палаты дежурил сержант с "Экспресс-газетой" в руках. Я не стал его беспокоить и сразу же отправился к врачу. По коридору больницы расплывался запах дешевой краски, шел ремонт: сновали мимо перепачканные маляры-женщины с серыми лицами и обвислыми грудями, сантехники вертелись у радиаторов отопления, а электрики под потолком возились с проводкой.
Корнилов? - спросила меня женщина-врач с усталыми глазами под стеклами очков. Потом порылась в стопке каких-то бумаг на столе. - А вы кто?
Ответ, в котором фигурирует кожаное пальто, чуть не сорвался у меня с языка, но я сдержался.
- Корнилов Андрей мой сотрудник.
- - Вы знаете, у нас сейчас пересмена, обратитесь к Нине Владимировне Мироновой, она будет здесь через час.
- Благодарю за совет, но я обращаюсь к вам. Мне достаточно двух слов о его состоянии, а вы предлагаете мне ждать Миронову.
- Извините, но я занята, - ответила мне врачиха и еще усерднее закопалась в бумагах.
- Это вы меня извините, я сразу не понял, что вам уже надоело здесь работать. Я помогу вам избавиться от этой должности и от медицины вообще.
Повернувшись, я вышел из кабинета, но она меня догнала в коридоре?
- Постойте! Постойте! С Корниловым не все в порядке. Ему нужна срочная операция, но у нас нет такой возможности, и потом, милиция вообще запретила о его состоянии с кем-либо говорить. Вы ж поймите меня!
- Я вас прекрасно понял. Если мои слова вас расстроили, то простите меня. Когда нужна операция и где ее могут сделать?
- Либо в областной, либо в клинике МВД. Пару дней мы еще сможем его поддерживать, а потом может быть поздно.
Через несколько минут я был уже в отделении милиции. На пререкания с дежурным ушло еще пяток минут. Менты тоже готовились к пересмене, казалось, вся страна в это утро только то и делает, что готовится к пересмене. Наконец усталый майор меня выслушал и направил в кабинет № 18. В комнате было три стола и два стула. Там не было запаха краски, а висел сигаретный дым и два опера, разалившись на столах, пускали "кольца" в потолок.
Без интереса меня выслушав, один из них, докурив сигарету, слез со стола и сел на стул.
- Это дело сегодня утром забрала контора. Так что теперь разбирайтесь с ними.
- А чей сержант сидит под дверью палаты? - спросил я.
- Вот черт! - воскликнул опер. - А Куликова забыли снять.
Он рассмеялся и потянулся к телефону.
- Извините, - опять потревожил я опера, - я могу перевезти Корнилова в другую больницу?
- Ты еще здесь? - удивился опер. - Я же сказал, делом этим занимается контора, по-вашему, ФСК. Топай отсюда, не мешай работать.
Он отмахнулся от меня, как от назойливой мухи. "Если его работа заключается в лежании на столе, то я поистине мешал ему", - подумал я и вышел из прокуренной комнаты.
Капитана Евсеева в здании ФСК на втором этаже у кабинета пятьдесят четыре я ждал более двух часов. Не пахло краской, не густился под потолком сигаретный дым - в коридоре с давно не мытыми полами пахло пылью и было тихо. Сюда не залетали даже мухи.
Капитан встретил меня приветливо, с улыбкой.
- Борис Петрович, если это в вашей власти и не превышает ваших полномочий, то разрешите мне перевести Корнилова из бедлама, в котором он сейчас находится. Боюсь, что там он не получает должной медицинской помощи.
- Это ваше мнение? - спросил капитан.