- Ты что это загрустил? - спросил Депутат.
- Детей вспомнил, - честно ответил я.
- Это плохо, нам с памятью жить нельзя. Долго не протянешь, а там, глядишь, и петля. На вот, выпей мою пайку, может, полегчает.
К вечеру стал подходить народ - обитатели брошенного дома. Честно говоря, я думал о худшем, а получилось все наоборот. Депутат, бомж со стажем, выставил пузырь водяры и пачку сигарет.
- Мы с коллегой кантовались на ипподроме, но там хана. Сезон начинается, и нас оттуда попросили.
- Да, ладно, чё там херню молотить, - сказал пожилой бомж, - все одним салом мазаны. Принимаем.
Верховодил в этой кодле Пономарь, мужик лет под семьдесят, но крепкий, с кулаками, словно гири. Говорил он всегда тихо, да так тихо, что вся кодла в это время боялась дышать, чтобы не пропустить ни одного слова. Пономарь, как все бомжи, не работал, не побирался. Главное, что он умел, так это находить работу для своей кодлы, а если есть работа - значит, есть хавка, курево и спиртное.
Добытое делилось все поровну, без обмана, словно Пономарь воплотил великие идеи вождя в реальность жизни: все работают, все едят, пьют поровну, спят вповал. Так же вместе и все как один бесправны друг перед другом и все вместе перед государством. От государства в лице участкового мента Пономарь откупился водкой и сигаретами, и кодлу никто не трогал. Жили тихо, без базара, драк и потасовок - кулак Пономаря действовал, как лучшее успокоительное, несмотря на его возраст. Да и в кодле были одни доходяги. Выделялся из всей массы Полковник, а в миру Полковников Иван Сергеевич, пять лет отсидки, потом три года стажа бомжа. Сел Полковник за ящик тушенки, который он намеревался спереть в магазине, где работал грузчиком. Но не удалось - дюже пьян был, а на суде он про себя такое услышал, что невольно сам себя зауважал, как знатного вора, и пока он витал в облаках самоуважения, ему сунули восемь лет и отвезли на Южный Урал. Спас его вселенский бардак перестройки, откинулся Полковник, а дома у жены уже новый "генерал", ему, соответственно, от ворот поворот. Вор на зоне - это не вор на воле, тут воровать надо, а Полковник этого не умел. "Воровать - это все равно что играть Шопена,- разглагольствовал он, - не каждому дано". Бомжевал давно, был по-своему хитер, знал все законы и примочки этой жизни, но был и наивен порой, как дитя, отчего и не выбился в авторитеты бомжатского мира. Работал, когда не работать было просто нельзя, а при случае и прикидывался шлангом - мол, дурень дурнем, что с меня взять. К моему удивлению, даже после сильного похмелья не терял головы, обладал крепкой памятью, а порой даже цитировал великих мира сего, мира, который в нем не нуждался.
Перед майскими праздниками меня, Депутата и Полковника Пономарь отвел в сторону, мы присели, где стояли. Закурили.
- На оптовом складе у персов, что на Щукинской, есть работа. Они товар получают - две фуры. Можно хорошо заработать. Пойдете втроем, а доходяг я пристроил по мелочевке на рынке.
Полковнику эта идея не понравилась:
- Мало троих на две фуры.
- У перса своих два бича есть - Толик Косой и Женя Немец.
- Так они нас кинут, - заржал Полковник, - как пить дать кинут.
- Не кинут! - рявкнул Пономарь. - Я с персом сам базар вел, а кинут - ларек спалим.
На следующее утро мы сидели у перса на заднем дворе его склада и ждали первую фуру. Утро было еще раннее, чуть прохладное, и работать нам не хотелось. Подошли Толик и Женя.
- Ну чё, мужики, попашем?
- Ты кого, бык пластилиновый, мужиками крестшь? - рявкнул Полковник. - У меня три воровских ходки на Урал, а ты, погань, в шестерках ходишь.
- Да я чё, - миролюбиво ответил Толик Косой, - хозяин сказал, надо вам помочь.
- Это мы будем вам помогать, падлы, а не вы нам. И скажи своему персу, пусть перед работой флакон поставит и хавки кинет. Не жрамши я к фуре не подойду.
- Хорошо, - согласился Косой и направился к складу, а вслед ему Полковник заорал:
- И курить! - Засмеялся и добавил: - С фильтром - "Мальборо"!
Через несколько минут вместе с Косым из склада вышли три перса - здоровых быка в спортивных костюмах.
- Кто тут курить хочет? - спросил один из них.
- Усе, - ответил Полковник, вставая.
Перс посмотрел на него, что-то сказал товарищам на своем языке, и они засмеялись.
- После первой машины - обед: вино, шашлык и сигареты, а пока только похмелиться, - сказал Перс, и Толик Косой поставил на ящик две бутылки бормотухи.