Все мы втроем, а после драки у персов мы работали все время только втроем, в тот день вспомнили, что есть на свете бабы, а мы еще мужики. Хозяйка то появлялась у забора, то снова исчезала в дачном домике, двухэтажном особняке под красной итальянской черепицей. А мы продолжали мазать забор зеленой краской и разглагольствовали о ее прелестях. После работы деньги, полученные от хозяйки, Полковник сунул в карман брюк, а водку мы распили тут же у забора. Хозяйка даже не пригласила нас во двор. Забирая у нее бутылку водки и закуску, булку хлеба и кусок вареной колбасы, Полковник спросил:
- А минет?
- Хамло! - ответила хозяйка, пнула его ногой и пошла вдоль забора, еще пуще, чем прежде, раскачивая бедрами.
Распивая водку, мы продолжали обсуждать хозяйкин рот. А что еще оставалось делать? Жизнь где-то продолжалась, а мы лишь существовали. Помочившись на свежевыкрашенный забор, мы двинули в "Кремль". Ни с кем в "Кремле" кроме как с Депутатом и Полковником я не сошелся так тесно. Мы и жили втроем на последнем, четвертом, этаже брошенного дома. Каждый устроил себе кровать по своей фантазии, стол соорудили из двери, положенной на кирпичи. У нас была даже керосиновая лампа, которую Бог весть откуда притащил Депутат. Говорил, что выменял, а мне отчего-то казалось, что он ее где-то спер.
В первый день мая мы накатили столько водки, что я очухался только через два дня. Депутат спал в своем углу, а Полковника не было. На полу валялись пустые бутылки, смятые пачки из-под сигарет. На столе пустые кружки, надкусанный кусок плавленого сыра, полсосиски и на ней жирная муха. Я растолкал Депутата:
- Эй, паря! Опохмелиться есть?
- Ну, ты даешь, - ответил тот,- два дня спишь, думали, хвост завел.
- Так есть или нет? - спросил я опять.
- А как же, - ответил Депутат, поднимаясь с лежанки, - я заначил.
Он притащил бутылку водки и два сырка, банан и шоколадку "Марс".
- Да с этой хавкой можно выпить ведро, - сказал я, разливая водку по кружкам.
- Ведра нет. Ты за это благодари меня.
- Какой базар! Конечно, вам благодарность, товарищ Депутат, от всего депутатского корпуса.
Ближе к полудню объявился Полковник. Он пьяненько ухмылялся. Поставил на стол чекушку водки и бросил пачку сигарет:
- Все! Весь город обшмонал, ни хрена нету. Все пустые.
Видимо, эта чекушка, распитая на двоих с Депутатом, меня и сгубила. Полковник пить отказался, а мы распили водку, и мои мысли потекли не в ту сторону.
- Полковник, мне надо позвонить, - сказал я.
Он повернулся ко мне на своем лежаке и удивленно посмотрел:
- У тебя чё, крыша поехала?
- Найди жетон! - приказал я тем тоном, от которого, думал, уже отвык.
На Полковника это подействовало, и он отправился искать жетон, вернулся довольно быстро, с двумя телефонными жетонами.
- Если повезет, - сказал я, - то сегодня я устрою вам шикарный вечер.
- Ну-ну, - буркнул Полковник и опять лег на свое место.
На углу, в квартале от "Кремля", я нашел телефонную будку и набрал номер.
- Артур? Это ты?
- Да! А кто звонит?
- Владимир Андреевич, - я сделал паузу, - вспомнил?
- Какой Владимир Андреевич?
- Ты что сука, забыл, чей хлеб жрешь? - Я назвал свою фамилию. - Теперь вспомнил?
- Ты в городе? - удивился Артур. - Мне гнали, что ты свалил.
- Мой номер свободен?
- Да, конечно. У нас вообще последние дни пусто.
- Я приеду через час. Не один. С людьми. Приготовь все, как обычно.Жди!
Я повесил трубку, чувствуя, как мной овладевает азарт. Понимал, что лезу на рожон, но не мог остановиться.
- Ну что, братья-разбойники, едем гулять? - разбудил я Депутата и Полковника.
При слове "гулять" они вскочили на ноги, протерли глаза и были готовы к путешествию.
Вид троих замызганных бомжей смутил охрану "Звезды", но Артур меня узнал сразу.
- Что за маскарад, Андреич?
- Я прямо из Бразилии, с тамошнего маскарада, а это мои друзья. Один Депутат, а второй - Полковник.
Мы прошли в мой номер, и они остолбенели.
- Ты здесь живешь? - спросил Депутат.
- Жил, - ответил я.
- Недурно, - вмешался Полковник, - хоромы царские.
В комнату вошел Артур.
- За тебя люди спрашивали, совсем недавно.
- Кто конкретно? - спросил я.
- Да разные.
- Что же ты ответил?
- А что я мог ответить? - спросил он то ли меня, то ли себя. - Ты пропал, говорили, что свалил, а еще слух был, что тебя кончили в Москве.