Сначала я услышал шум мотора, а потом и увидел "москвич" Толяна.
- Ну, как ты здесь? - спросил он, закуривая сигарету и протягивая мне пачку "Примы".
- Да, в общем, неплохо, если забыть о голоде.
- Харчи привез, выгружай!
Толян сидел на ступеньках и курил, а я вытаскивал из его "москвича" сумки с продуктами.
- Что-то многовато ты мне на этот раз привез запасов.
- Я с кумом на шабашку собрался дней на десять, так что приезжать не смогу. А сегодня два рейса надо сделать, а потом отдыхать будешь. Лады?
- Да мне-что? Как скажешь! - согласился я и понес сумки в вагончик.
Через час мы накосили первую машину, и Толян тронулся в путь, а я остался на покосе и приступил к завтраку. Аромат свежескошенной травы пьянил, а добрый кусок колбасы и кофе из алюминиевой кружки и вовсе делали жизнь прекрасной.
Вернулся Толян, и мы дружно навалились на косы. Солнце припекало, и кайф превратился в работу. Пот стекал по телу и собирался в шортах.
- Все! Шабаш! - крикнул Толян и с косой на плече пошел к вагончику. - Возьми там в кабине, пообедаем. Что-то я утомился.
В кабине на полике стояла сумка "Адидас" местного пошива.
- А может, пойдем на берег? - предложил я. - Искупаемся, отдохнем.
- Пошли, - согласился Толян, и мы по тропинке спустились к заливу.
В сумке была вареная картошка, батон колбасы, сыр, обжаренный куренок, зелень, овощи. Мы хорошо закусили и только тогда полезли в воду. Перемахнув заливчик туда и обратно, я вылез на песок и улегся рядом с Толяном.
- Смотрю я на тебя и думаю: мужик ты вроде неплохой, работать умеешь, а вот от кого ты прячешься?
- Толик, не стоит об этом говорить. Правду я не скажу, а лгать не хочу.
- Твое дело. Но ведь осень скоро, а там и зима, куда пойдешь?
- Сегодня, Толян, есть день сегодняшний, а завтра наступит - думать будем завтра.
- Так-то оно так, а вот скажи, - допытывался Толян, - без бабы все ж плохо?
- Я уже привык.
- К этому нельзя привыкнуть. Физиология! Здесь недалеко, если напрямки, то километра четыре будет, хутор есть. Там Инка живет, хорошая баба, одинокая. Красивая, стерва, до жути! Первый мужик ее повесился. Ментом был, так на портупее в саду и повесился. Что про что - никто не знает. Она с ним еще в школе хороводилась, из армии ждала. Все девки по оврагам вверх ногами, а она все у калитки сидела, своего Олежку ждала. Вернулся парень из армии - красавец, но вялый какой-то, смурной. Пошел в милицию работать, а вскоре и свадьбу сыграли. Только Инка совсем невеселая стала, что-то не ладилось у них. А что? Никто не знал. Чужая семья - потемки. Год прожили, а под Пасху он удавился. Потом-то все и выяснилось: в армии он облучился, ну и "хотунец" перестал работать. К бабкам она его возила, да что толку, этот столб если упал, то его уже ничем не поднять. Горевала девка долго, три зимы одна куковала, а потом объявился сосед по огороду, Вадюха. За длинным рублем мотался по стране. Правда, и приехал не пустой - дом справил, машину взял. Девок-то на хуторе нема, а Инка хоть и вдова, да вся в порядке. Он к ней через огород, а она его в загс. Свадьбу пили неделю. Его дружки понаехали, все на иномарках, в красных пиджаках. Но и здесь Инке не пофартило. Я всех делов не знаю, а бабы брешут, убили они втроем кассира в городе, много денег взяли. Только и за Вадюхой приехали как-то ночью. Туда-сюда, Вадику на суде пятнашка, а Инка опять одна, вот уже пятый год как будет. Я ей крышу крыл в прошлом годе, хорошая баба, добрая.
- Ты зачем мне это рассказал? - спросил я.
- Сходил бы в гости. Ты один - она одна, может, и сговоритесь. Ее дом сразу найдешь по крыше, я стелил, она одна на хуторе такая.
Мы еще по разу искупались,и Толян засобирался ехать.
- Я тебе денег оставлю, вдруг задержусь на шабашке. Так ты топай на хутор, туда когда-никогда автолавка заезжает с продуктами. Ну, бывай!
"Москвич" заурчал и, осев на задок, тронулся в станицу. Для меня ж наступило время безмятежного отдыха.
Через пару дней я поймал себя на мысли об Инке. "Напрямки километра четыре будет", - вспомнил я слова Толяна. И однажды в полуденный зной я вдруг рванул в сторону хутора. Под палящим солнцем, не ведая дороги, я шел к незнакомой женщине по имени Инна. В воздухе ни ветерка, ни движения. Природа замерла в солнечном мареве, только изредка с голубой выси небес доносились голоса жаворонков. Наконец показались первые дома хутора. Улица вывела меня к магазину, двери и окна которого были заколочены крест-накрест досками, а над входом висела вывеска "Продукты" без последних двух букв. Вокруг ни души, даже собаки попрятались от зноя. Я пошел наугад влево от магазина, где в конце улицы высился стройный кипарис. Обойдя еще пару закоулков, я не нашел знакомой крыши и уже решил, что Толян просто пошутил, а я, дурень, купился на его слова о красивой и доброй хуторянке. И уже намереваясь идти восвояси, я увидел дом Инки под и вправду красивой крышей, сработанной руками Толяна. Калитка была не заперта,и я вошел во двор; по обе стороны дорожки пестрели цветы, в глубине двора стоял дом из силикатного кирпича.