Я положил трубку с огромным желанием, чтобы все это получилось, и,может быть, я в натуре увижу каравеллу Колумба.
"Крестного отца" я досматривал один. Лена спала. Уже какую ночь она засыпала лдна, а я ложился лишь под утро, не касаясь ее тела. Будто боялся близости и не решался переступить через какой-то рубеж, через что-то нас все-таки разделяющее.
Утром, как всегда, она ушла на работу, а я поехал на рынок за продуктами. Теперь кухня была на мне. Вечером мы собирались идти к ее сестре с новостью о ее сватовстве. Но Лена не пришла в обчное для себя время, и мои мысли поскакали галопом: "Надо выйти из дома и ждать ее со стороны. Не приведет ли она кого за собой?"
Но все обошлось. К дому она подошла со стороны автобусной остановки. Я постоял еще десяток минут и, не заметив ничего подозрительного, вошел в свой подъезд.
- Я заезжала домой за платьем, - сказала Лена. - Мама желает с тобой поговорить, прежде чем мы поедем в Москву.
- О чем?
- Вероятно, о нас с тобой.
- Ты ей сказала, что мы едем в Москву?
- Нет. Я сказала,что мы собираемся в Моску. Я от нее звонила сестре, она сегодня вечером занята, так что этот вечер наш.
- О*кей. Мой руки - и к столу.
- Спасибо, Володя, я поела у мамы. Ешь сам, а я с тобой посижу.
Один есть я отказался, и мы пошли побродить по парку. Стояли последние осенние чудные вечера. Под ногами стелился ковер из опавших листьев, остро пахло сырой древесиной.
Вечером мы смотрели телевизор, сидя на диване и обнявшись, прижавшись друг к другу. Раздался звонок. Лена пошла к двери. Я услышал, как она открыладверь, не спросив, кто, а потом в комнату влетела ее мать и еще одна незнакомая мне женщина.
- Владимир Андреевич! До каких пор это будет продолжаться?
- Что - это? - спросил я.
- Только ушла от меня Лена, как снова приехали эти бандиты,и знаете, что они мне сказали?
- Что же они вам сказали?
Я был абсолютно спокоен, как будто ждал этого и был к этому готов. "Почему она не спросила, кто, а сразу открыла?"
- Мы знаем, что ваша дочь с ним. Заберите ее, если она вам дорога. Мы все равно его найдем, и тогда будет поздно", - вот их слова дословно. Что это значит? Она у меня одна, она еще ребенок. Оставьте ее в покое.
Лена стояла в дверях гостиной и молчала. Ее мать расстегнула пальто и села в кресло.
- Я приехала ее забрать. Лена, собирайся.
Я сидел молча, уставясь в телевизор. Лена села рядом со мной.
- Я поеду. Позвони мне завтра.
- Да, конечно, поезжай. Я непременно тебе позвоню, - ответил я ей, не отрывая глаз от экрана.
Лена собрала сумку, и они вышли в коридор. Я пошел следом и, когда Лена уже выходила, я ее остановил. Обнял и прошептал на ухо:
- Твоя мама меня сдала. Она привела "хвост". Сейчас сама увидишь. Как только выйдешь из лифта, отправь его наверх.
Она хотела мне что-то сказать, но я закрыл ей рот поцелуем. Они вышли,и я погасил во всех комнатах свет. Сунул документы и деньги в карманы и вышел на балкон. Вокруг было тихо и ни души. Еще в первый день своей жизни в этой квартире я купил капроновую веревку и сплел из нее морскую аварийную лестницу. Длиной она была как раз до балкона второго этажа.
"Береженого Бог бережет, - подумал я и полез через перила. - Они меня ждут, если ждут, то у подъезда. Сюда, под балкон, они не сунутся, по крайней мере так скоро". Всю округ я исходил вдоль и поперек, знал каждый двор и каждый пень, но для отхода путь был только один. Через пустырь шириной метров пятьдесят, потом детсад и дом железнодорожников. Я спрыгнул на асфальт, сделал всего несколько шагов, как слева и справа,и-за углов дома появились они, крутые ребята в спортивных костюмах. "Налегке, значит,будут скачки!" И я дал старт. До стены детсада оставалось метров десять, когда я услышал на спине дыхание и чавканье кроссовок по сырой земле пуспыря. Забор был более полутора метров, но я надеялся, что моя армейская выучка меня не подведет. "Упор левой ногой, рука за край забора, и тело через грудь летит на другую сторону".
Я приземлился на ноги и тутже рванул к пожарной лестницк детсада. "Они на земле, а я на крыше". И я уже был на крыше, когда первый из них подскочил к лестнице и заорал в рацию:
- Первый, первый. Он на крыше садика.
А я уже бежал по мягкой кровле детсада к пропасти шириной метров десять, которая разделяла здание садика от балкона дома железнодорожников. Балкон был ниже крыши на пару этажей, и я надеялся, что перепрыгну. "Вера, моя Вера, - спасай меня". За спиной я слышал топот ног, и когда до края оставалось несколько метров, я побежал с ускорением. Благо что последние дни я не пил и мало курил. Страха не было, был азарт. Приземление на балкон было неудачным. Я упал и больно ударился коленкой. Когда вскочил на ноги, боль пронзила ногу до бедра, а с крыши доносилось: