А звонок от Захаровой раздался в моем кабинете на следующий день.
- Владимир Андреевич! Я полагаю, нам необходимо встретиться и кое-что обсудить.
- На "кое-что" у меня, боюсь, нет времени.
- Для меня ты его найдешь, - ответила Ирина Алексеевна и повесила трубку.
"Барыня решила играть ва-банк", - подумал я и вазвал Ольгу Николаевну.
- С фирмой "Мила" меня не соединять в ближайшие два дня.
И все эти два дня, занимаясь, казалось, текущими делами, я постоянно ловил себя на мысли о хозяйке "Милы". Из всех возможных вариантов мы выбрали с Павлом здание склада под бар, чему он несказанно обрадовался, а ресторан купили тотчас, как только увидели недостроенное здание на окраине, у развалин федеральной трассы.
- Отличное место, - уговаривал меня посредник, чиновник администрации. - У бывшего хозяина возникли проблемы, но дело он затевал стоящее. Вы не прогадаете, Владимир Андреевич.
Павлик стоял рядом и молчал, но я видел по его глазам, что надо брать.
- О*кей. Я согласен. Готовьте документы и пришлите мне в офис.
- Владимир Андреевич! - начал посредник, но я его перебил:
- Детали обсудите с ним. - Я кивнул на Павла.
Вернувшись в офис, я сказал секретарю, что теперь готов говорить с Захаровой.
- Она уже оборвала телефон. Настойчивая дама.
- Как позвонит, соедините, - приказал я.
Уже собираясь домой, одуревший от кофе и сигарет, я услышал трель телефона в приемной.
- Владимир Андреевич! Вас Захарова спрашивает, мне соединить?
Я взял трубку.
- В ваших поступках больше мальчишества, нежели здравого смысла.
- Вы о чем, Ирина Алексеевна?
- О вас, Владимир Андреевич. Вы не хищник, как это говорят в городе. Вы хуже.
- Это комплимент?
- Для тебя - да.
- Ирина Алексеевна, вы так неосторожны и перешли на "ты", что мне боязно за вас.
- Отчего так?
- С хищниками на "ты" опасно.
- Я хороший укротитель.
- Но я не тот, кто поддается дрессировке. Я из другого стада.
- Давай прекратим этот бред. Мне серьезно нужно с тобой поговорить.
- Когда?
- Сейчас. Я одна в офисе. Приезжай.
- Сейчас не могу. У меня встреча, а отменить невозможно. Позвони утром.
- Ты еще и хам.
- Но тебе это нравится.
- К сожалению.
И она повесила трубку. Узелок затягивался. Я перекинул лист календаря. Под датой красным фломастером было написано "Банк "Олимп" - 10.00". Все шло, как я задумал. Стало немного грустно, будто закончился любимый фильм, умолкла музыка и мир дорогих тебе актеров сменился титрами. Финита ля комедиа!
Банк "Олимп" появился в городе вдруг, на ровном месте. Не прошло и квартала, как о нем заговорили на всех углах. Он жирел на глазах. "Пришло и твое время, дорогой", - подумал я, переступая порог управляющего банка. Наша беседа никем не прерывалась, а управляющий пару раз вытерал лоб платком. Он, вероятно,был неплохой банкир и хороший человек, но когда я назвал нужную мне сумму и условия кредитования, он вспотел. Таких клиентов у него еще не было, и бедняга не знал, как себя вести.
- Я понимаю,что вы не можете дать мне ответ так сразу, но и больше чем сутки я не могу вам дать на размышления. Условимся так: завтра в это же время я к вам приеду, и мы обсудим все пункты нашего договора. Вероятность вашего согласия сегодня процентов девяносто. Надеюсь, что завтра будет сто.
Уже сидя в своем "мерсе" я подумал: "Если мне позвонит "Мила", значит, он согласен".
Но Захарова не позвонила. Она приехала сама. Глаз более страстных и негодующих я не видел. Женщина-лед превратилась в вулкан. Пока она выговаривалась, я спокойно курил и любовался ею, как уже своей дорогой игрушкой.
- Банк потребовал от меня возврат кредита, который я просрочила по вашей вине. За те дни, что вы от меня скрывались, я могла бы все поправить или по крайней мере сдержать ситуацию. Вы мне черт знает чего наобещали, а сами скрылись.
Я налил коньяк и подал ей рюмку.
- Выпей. Выпей. И успокойся.
- Какое к черту спокойствие, если даже сестра не способна мне помочь! Этот негодяй требует в течение двух дней вернуть кредит плюс все проценты. А у меня нет. Все в товаре.
Я присел рядом на диван, обнял ее и поцеловал в щеку.
- Я тебе дам.
Она повернула ко мне свое красивое, разгоряченное лицо. Долго смотрела мне в глаза, а потом спросила:
- Если я дам?
- Нет,- я усмехнулся, - если ты возьмешь...
Теперь уже я смотрел ей в глаза, а потом, сочтя, что она меня поняла, опустил свой взгляд и уперся им в ее красивый рот. Миг или вечность?!
Рука ее легла мне на ногу у колена и поползла вверх, на миг задержалась, а потом коснулась моего брючного ремня. Я встал перед ней, расстегнул ремень и "змейку" на брюках.