Я очнулся. Лена сидела в кресле и курила.
- А что произошло?
- Для тебя ничего. Ты думаешь только о работе. По первому звонку ты все бросаешь и летишь в другой конец страны. Это работа. Любой сотрудник или сотрудница может тебя остановить на полдороге, и ты бросаешь меня... это тоже работа! А когда же буду я? Ты даже не поинтересовался платьем, что я купила. Ладно. Тебя не интересует цена, но просто посмотреть у тебя тоже нет времени. Для меня у тебя нет времени. Я сижу два часа в твоем кабинете, ты не проронил даже слова - меня нет. Ответь мне, зачем я тебе нужна? Тебе не с кем идти на банкет? Да любая из твоего офиса будет счастлива быть с тобой, и не только на банкете, а, я уверена, и после.
- Лена. Что с тобой? Остановись!
- Нет, дослушай. Ты нашел время для этой красавицы из бухгалтерии, найди и для меня. За последний месяц мы были вместе несколько дней, каких-то несколько часов близости. Ты перестал замечать, что я женщина. Я обошла весь базар, чтобы приготовить тебе обед, что-то вкусное, но ты сейчас и не вспомнишь, что ел. Я уже не говорю о простом "благодарю" после обеда. И если бы я не заехала, то ты бы не приехал домой на обед. Ты обедаешь где угодно, с кем угодно, но не дома. И на банкете, я знаю точно, ты опять будешь занят кем угодно, но только не мной. Я вижу это по тебе, ты дома и тебя нет. Удивительное свойство: отсутствие всякого присутствия. Я устала. Я хочу простого бабьего счастья. Я хочу любви.
- Все? - спросил я.
- Тебе мало? Ты хочешь моих слез? Истерики?
- Нет. Я хочу одного, чтобы в моем доме была тишина. Огради меня от этих сцен. Да! Моя жизнь - это моя работа. Если ты не в состоянии это понять и быть мне другом, быть женой, то прошу тебя, делай вывод сама. Ты прекрасно знаешь, что я тебя люблю. Если этой любви тебе недостаточно - это твоя проблема. А теперь, прости, нам пора.
- Я не поеду.
Ее азарт уже пропал, она была спокойна, и я знал, что от своего она не отступит. Она не поедет.
- Воля твоя. Мои вещи готовы?
- Да. Все в спальне на кровати, можешь одеваться. Я поеду к маме, переночую там, а завтра найди для меня часик, нам надо поговорить.
- Мы уже поговорили. У тебя есть полчаса, чтобы одеться и ехать со мной. Если нет, то поверь мне, ты уже скоро об этом пожалеешь.
Я вышел из гостиной. Бабские истерики всегда не вовремя.
Машина пришла. Лена сидела в кресле и курила. Молчала она, молчал и я, все уже сказано.
В дверях меня остановил телефон.
Лена сняла трубку.
- Тебя просит Паша Паркет.
- Паркет он только для меня, а для тебя он - Паша.
- Учту, - ответила Лена и опять села в кресло.
- Да, Паша!
- Андреич! У них все чисто по налогам, но при желании можно кое-что сделать. Необходима ревизия.
- Это твое мнение или гений подсказал?
- Это наше мнение.
- Встретимся на банкете и договорим.
- О*кей!
Часть 1.Продолжение.
Филармония встречала рассвеченными окнами и обилием иномарок у подъезда. Мужчины в смокингах не представляли собой что-либо интересное, а вот прекрасная половина человечества в сиянии украшений и в разнообразии своих нарядов и причесок была великолепна. Казалось, что здесь сегодня собрались все самые красивые женщины города. И уж точно это были не супруги присутствующих здесь мужчин. Сам Федоров в окружении своих сотрудников встречал гостей в холле филармонии. Рядом с ним стояла прекрасная блондинка в совершенно откровенном вечернем платье, если можно было назвать ее наряд платьем. Все, что только можно, было на виду, а об остальном нетрудно было догадаться.
- Добрый вечер, Владимир Андреевич, - поприветствовал меня Федоров, демонстрируя в улыбке весь блеск своих зубов и пожимая руку. - Вы один? - В голосе прозвучало удивление и чуть заметная радость. В глазах блеснула искорка удовольствия.
- Так получилось, что один, - ответил я.
- Вам не будет скучно. Лиля! - позвал он, и к нам подплыла юная дива.
Платье облегало ее стройную фигуру до самого пола, а грудь была декольтирована так, что я без труда видел ее прелести.
- Владимир Андреевич, позвольте вам представить, мой сотрудник Лилечка. Она пока стажируется, но подает большие надежды.
Я поцеловал протянутую руку в браслете стоимостью половины "Жигулей".
- Лиля! - Скромность ее взгляда и голоса меня поразили.
Мы прошли в холл. Гостей я узнавал без труда. Вся чиновничья элита города была здесь. Даже милицейский генерал во взятом, видимо, напрокат смокинге, - он был явно не с его плеча, и чувствовал он себя в нем, как чукча в мексиканском пончо. Одних я приветствовал кивком головы, а с другими приходилось здороваться за руку и что-то говорить незначительное.