Я увидел, как она изменилась в лице, ее голос дрогун, из глаз готовы были брызнуть слезы.
- Зоя, что с тобой? Ягодка моя! Да оставим мы этого Федорова в покое.
Я хотел подойти к ней и поцеловать, но она отвела меня рукой.
- Нет. Я договорю, ты хочешь получить мое согласие на участие в этой игре. Считай, что ты его получил. Как Зоя Николаевна Логунова я тебе обещаю, что Федоров Юрий Алексеевич подпишет с вами договор.
Она встала и прошла в спальню. Я слышал ее шаги по паласу, потом она вернулась.
- Но как жена, если ты меня таковой считаешь, я тебя прошу - оставь это. Я не вправе тебе приказывать, могу только просить: не связывайся с Федоровым. Ты очень многого не знаешь. Он звено одной цепи, и, как во всякой цепи, эти звенья намертво держат друг друга. Володя, ты попался на крючок, как и все до тебя. После подписания вашего первого договора, вспомни, пожалуйста, я была в кабинете. Так вот, как только ты вышел, он позвонил. Я запомнила разговор дословно: "Это я, Федоров. Договор подписали. Все хорошо. Он не настолько умен, как ты предполагал, а его деньги - это просто везение".
"Федоров попался на мою блесну, а значит, заглотнет и крючок", - подумал я.
Зоя подошла и села мне на колени.
- Володя, пока не поздно, остановись. Федоров - это мафия. В твоих глазах недобрый блеск, ты готов рисковать, но ради чего? Умоляю тебя, оставь его в покое. На протяжении всего нашего разговора я чувствую запах смерти. Мне страшно. Ради нашей любви брось, не связывайся с ним.
Я обнял Зою и поцеловал долгим поцелуем, но она мне не ответила.
- Давай прекратим этот разговор, ягодка. Я не обещаю, но сделаю все возможное, чтобы ты не волновалась. После подписания договора ты подашь заявление об уходе из "Геракла". Тебя ждет "АБЦ". А после Швейцарии я тебе обещаю: мы уже не расстанемся. Мои планы на будущее не связаны с бизнесом. Я намерен свернуть все свои дела. Но только после этой операции - ее я остановить не могу, уже не могу. Потом - да, сейчас - нет. Я люблю тебя и хочу от тебя ребенка. Хочу перестроить твой дом.
Зоя меня поправила:
- Наш дом.
Я согласился:
- Наш дом. Ты будешь служить в "АБЦ, а я заниматься домашним хозяйством и своей новой работой. Мы будем счастливы от первого дня и до последнего. А сейчас мы идем глять,ты не была сегодня на воздухе, а потом нас ждет ужин в ресторане.
- Я хочу тебе верить. Но мне тревожно в душе. Я боюсь Федорова!
- Ягодка, когда ты вернешься из Швейцарии, то забудешь о нем думать. Обещаю.
Мы расцеловались, но я чувствовал,что прежней Зои уже нет. Огонек счастья в ее глазах погас. И на прогулке среди берез, в тепле летнего дня, она была задумчиво-молчалива. Мы возвращались в гостиницу, когда она меня спросила:
- Ты закончил свои дела в Москве? Когда мы возвращаемся?
- Завтра, любым рейсом, - ответил я.
И во время ужина ее настроение не изменилось. Я надеялся, что появление Паркета как-то повлияет на него, но и Паша не произвел на нее впечатления.
- Зоя, разреши представить тебе моего хорошего приятеля - Сергей Павлович.
Хорошо, что Зоя не посмотрела на Павлика, а лишь скользнула взглядом и протянула руку:
- Зоя Николаевна.
Глаза Паши лезли из орбит: "Какой Сергей Павлович?"
Мы перебросились несколькими фразами, но разговора не получалось. Зоя еще больше замкнулась. Я чувствовал, что ее нет с нами, мыслями она не здесь.
- Сергей Павлович, я не совсем здорова. Извините, но я оставлю вас. Владимир, проводи меня до лифта. - Она встала. - Желаю приятно провести вечер.
Паша посмотрел на меня, а я в ответ пожал плечами: "Сам не знаю, в чем дело".
У лифта Зоя сказала:
- Тебе не стоит беспокоиться, возвращайся к другу.
- Зоя, ужин закончен, мы возвращаемся в номер. А может, погуляем в сквере?
- Нет. Мне и вправду что-то нездоровится. Пойду лягу.
В номере она, не раздеваясь, легла на кровать. И только тут я заметил, что платье, купленное у англичан, лежит в коробке, и колье тоже.
- Зоя, мы можем поговорить?
- О чем? О Сергее Павловиче, которого зовут Паша Паркет. О чем мы должны говорить?
Она заплакала.
- Ложь! Кругом ложь!Ты купил меня, как проститутку, ради своих денег. Ты играешь без правил, на самом дорогом, на чувствах. Я любила тебя все эти годы, плакала по ночам, мечтая о тебе. А ты все растоптал, унизил меня до валютной шлюхи. Это даже не подлость - это хуже. И Бог тебя покарает. А я, дура, уже была на небесах. Да, ты из всего умеешь делать праздник. В тебе актерства больше, чем у самого великого артиста. И все это ради денег. Скажи, ну скажи мне, у тебя есть хоть что-то святое в душе?