- Спасибо тебе, что ты есть. За любовь твою спасибо, ягодка.
- Я сегодня написала заявление об уходе. Оставила в приемной. Он завтра его прочтет. Но только сейчас вспомнила про контракт. Я не доработала два года.
- Чем это грозит? - спросил я.
- По идее - большим штрафом.
- И все? Зоя, успокойся. Я все улажу. Любовь моя, забудь ты навсегда о "Геракле" и о Федорове. Все уже позади.
- Да. Прости меня. Как вспомню о нем, так плохо становится. Тревожно как-то. Ерунда какая.
Прибежала Софья с букетом полевых цветов:
- Я их поставлю на даче в вазочку.
Карп уже ждал нас на обочине. Под колеса "мерса" неслась лента шоссе, мелькали деревья, уплывала зелень полей. Софья спала на коленях матери, а у меня из головы не выходило Зоино заявление об уходе с работы.
- Зоя, а чем ты мотивировала свое внезапное увольнение?
- Ты сказал, не думать об этом, а сам...
- Просто пришло в голову.
- Замужество и отъезд из страны. Что-то не так? - спросила Зоя.
- Нет. Напротив. Все ты сделала правильно. Пока я не позвоню Цандлеру, на работу не ходи.
- Ты мне объяснишь, в чем здесь дело?
- Сделай так, как я сказал. Ладно?
Она вздохнула и ответила:
- Ладно.
Часть 1.Продолжение.
Дачей этот домишко было назвать трудно. Но уже через час Зоя с моей помощью и веселым смехом дочери привела все в порядок. Вымыла пол, стерла пыль. Мы вместе приготовили ужин и, уже изрядно проголодавшиеся, навалились на еду.
Маленькая дружная семья. Нам было чертовски хорошо сидеть в вечерних сумерках у самовара, слушать нескончаемые истории Софьи, которая уже успела поссориться с соседским Валеркой, разорвать свое платье и поцарапать ногу. Ее веселье и беззаботный смех вселяли в наши души покой и счастье.
Позже, уже перед сном, мы пошли к реке. Софья бежала впереди, а мы шли рядом, обнявшись. Я чувствовал ее тело, ее желание быть моей. Я знал, что это будет, будет сегодня, и теперь это будет всегда. И уехал я не за сорок километров от города, а в другую жизнь, где нет ни Федорова, ни Фирса, ни Нины с Наташей, нет балансов и отчетов, кредитов и проблем, а есть эта бегущая впереди девочка,звезда на небе и она, любимая и единственная, желанная и любящая...
Три дня пролетели, как один. Три дня, наполненные любовью и приятной усталостью. Три дня ее счастливых глаз и нежного тела, три дня нашей любви.
Я закрыл дачу. Софья уже сидела в машине и щебетала с Карпом. Ко мне подошла Зоя.
- Ты знаешь, я не хочу возвращаться. Здесь комары, нет ванной, но я была здесь счастлива. Спасибо тебе!
- Ягодка, через несколько дней ты будешь в Цюрихе. Всего несколько дней, и мы навсегда будем вместе. Я твердо решил все закончить. Больше никаких дел, никаких операций - живу только для вас.
- Скорее бы это произошло, - грустно ответила Зоя.
В городе мы все вместе пообедали, выпили с тестем по рюмочке за приезд, и я поехал в офис, взяв с Зои слово быть сегодня дома и ждать меня.
Деньги уже были в Чите. Паркет звонил два раза, но я до него дозвонился лишь через час.
- Паша! У тебя все готово?
- Да, шеф!
- На карту поставлено очень много. Мы играем ва-банк.
- Тьфу-тьфу,- раздалось в трубке. - Спартак чемпион!
- Когда будешь грузить?
- Завтра.
- Ты готов встретить людей "Шерлока"?
- Да. Но ты говорил, что они не появятся, - напомнил Паша.
- А если?.. - спросил я.
- Готов, готов, - ответил Паркет.
- Начнешь грузить по команде Федорова. Он тебе даст добро грузить без людей "Шерлока".
- Ты уверен?
- Я так сделаю. Сегодня жди его звонка. Я еду к нему.
"Не торопиться. Надо все взвесить", - успокаивал я себя.
Выкурив пару сигарет, я набрал номер Федорова.
- Юрий Алексеевич, мы готовы начать погрузку.
- Извините, Владимир Андреевич, у меня сейчас личный разговор. Перезвоните мне через час. Извините.
И он положил трубку. "Только что-то из ряда вон выходящее могло Федорова отвлечь от меня, от его дел. Что? Только Зоя!"
Я бросился к телефону. Казалось, эти чертовы гудки не закончатся. Наконец трубку подняли.
- Где Зоя?
- А вы кто? - спросила ее сестра.
- Владимир Андреевич! Где Зоя?
- Я не знаю. Пришла с занятий, а дома один папа. А что случилось?
- Дай отца.
- Папа, тебя к телефону.
И опять тишина. Секунды тянулись часами.
- Да, я вас слушаю.
- Николай Петрович, это Владимир Андреевич, где Зоя?
- Не знаю. Они вместе ушли из дома. А что ей передать?
- Как придет, пусть немедленно мне звонит.