Мы стояли вокруг его тела и молчали. Ольга прижалась ко мне, обхватив руками. Голова и руки его были уже неподвижны, лишь ногами он все еще скреб землю в агонии. Это продолжалось уже вторую или, может быть, третью минуту.
- Может, пристрелить? - спросил Гена.
- Нет, - остановил я его, - он умрет сам.
Мы еще постояли какое-то время, пока судороги прекратились. Я взял Ольгу за руку, и мы вышли в темноту, через развалины, битый кирпич и кустарник к машине. Я закурил. Ольга без сил опустилась на землю. Стрекотали цикады, с небес на нас смотрели звезды. Жизнь продолжалась.
ПодошелГена.
- Он готов. Андреич, вы пройдите по дороге к лесополосе, а мы его отвезем. Здесь рядом скотомогильник - там ему место.
Я помог девушке подняться, и мы пошли по дороге в сторону черной стены лесополосы.
- Шеф! - окликнул меня Гена, - возьмите. - Он передал мне бутылку водки и пластиковый стакан. - Выпейте. Сейчас, кажется все нормально, а потом истерика будет. По себе знаю, и девушке налейте.
- Спасибо, Гена.
У лесополосы мы сели на траву, и я разлил водку.
- Выпей, Оля, легче будет! - попросил я девушку. - Ты зря с нами поехала.
- Ты раньше убивал?
- Людей? Нет. - ответил я, поражаясь своему спокойствию. Мне и впрямь было спокойно, только немного грустно.
- Это судьба! Сегодня похоронили Зою и сегодня же... - Она замолчала.
- Это жизнь, которую мы живем, - не согласился я с Ольгой. - Паскудно, что она такая, но ее надо прожить, и по скользкой дороге надо идти.
- Почему ты всегда прав?
- Я не думал лб этом, и навряд ли я всегда прав, - ответил я и опять налил водки.
В полной темноте, без света фар, подъехал "жигуленок" Сергея. Мы молча сели и тронулись в сторону города. "Это была не просто ночь, - подумал я, - скоро моя жизнь потечет по другому руслу. Скоро все изменится!"
Мы проехали пост ГАИ на въезде в город, когда Ольга мне сказала:
- Поедем к тебе. Родители спят, не хочу их будить.
Сергей остановил машину за два квартала от моего дома.
- Вы здесь посидите, а мы сейчас, - сказал Гена, и они с братом вышли из "жигуленка".
- Я дома не живу. Так что у меня пустой холодильник. Ты есть хочешь? - спросил я у Ольги.
- Не знаю,- ответила она.
Вернулись братья.
- Все чисто, Андреич!
Они подвезли меня к дому. Мы вышли из машины, но за нами вышли и братья.
- Мы вас проводим, - бросил Гена и пошел вперед.
У двери квартиры он забрал ключи и первым вошел в нее, а Сергей прижал палец к губам:
- Тихо! - и отвел нас от двери в сторону.
В прихожей вспыхнул свет, и Гена разрешил нам войти.
- Мы до утра подежурим внизу в машине, а утром вызовим смену. Ребята знают, чья очередь. Спокойной ночи!
Братья ушли.
- Зоя была здесь?
- Оля, давай договоримся. У меня есть одно правило - если человек умер, ушел от меня, я никогда ни с кем о нем не говорю. Его нет!
- Даже не вспоминаешь?
- Стараюсь не вспоминать, а Зоя здесь не была. Никогда!
- Я первый раз с мужчиной один на один ночью в квартире, - сказала Ольга.
- Я не мужчина. Иди прими душ - и спать. В спальне в шкафу есть халат и ночная рубашка, можешь надеть.
- Я чужое не надену, - заспорила девушка.
- Тогда надень мой, он висит в ванной. Только иди быстрее спать. Мне нужно кое о чем подумать.
- А у тебя водка есть?
- Наверное, есть, в холодильнике.
Ольга прошла на кухню, а я сел к телефону. "Первый звонок в Читу, а потом Москва, пора Зотова переводить в столицу".
- Ты есть будешь? У тебя здесь консервы и сыр еще вполне съедобен, - крикнула из кухни Ольга.
Я пошел на ее голос.
- Чего ты орешь? Это не частный дом, соседи за стеной, а время три часа ночи. Делай, что хочешь, а меня не трогай. Я в душ.
Она обиженно поджала губы и притихла. Теплый душ, сигарета и рюмка водки вернули меня в обычное состояние. Теперь я мог звонить, слушать, говорить и принимать решения. "Сначала Чита", - решил я и набрал номер.
- Паша! Паша! Это я! Что у тебя?
- Шеф, здесь полный ажур. Такое творится! Ураган. Цунами. Мы недогрузили малость, и сам понимаешь.
- Не гони телегу. Говори внятно.
- Да я тебе и так внятно говорю. Здесь не Урал, конечно, но погода херовая. Гроза. Мы с Тевосяном и решили, что лучшего варианта не будет. Горело всю ночь. Даже дождь не мог потушить, а когда из города приехала пожарная, то и вовсе к костру нельзя было подойти.