Мы расстались. Я вернулся в кабинет Федорова. Он сидел в кресле, тупо уставясь в пол. На полу валялась сломанная ручка. Я забрал свой кейс и ни слова не говоря вышел из кабинета. Радости не было, и не было облегчения, а одна тупая усталость. "Теперь надо звонить Цандлеру, - решил я, - и запускать Гороха".
В офисе Ольга Николаевна сообщила мне, что звонила неоднократно Ольга Логунова и требовала ей позвонить.
- Именно требовала? - переспросил я секретаря.
- Такой тон я слышу впервые, Владимир Андреевич. Именно требовала.
Я позвонил Цандлеру:
- Здравствуйте, Арнольд Брунович!
- Здравствуйте! С кем я говорю?
- Я был у вас с Зоей Логуновой.
- А! Владимир Андреевич, так где же ваша протеже?
- Арнольд Брунович! Вам придется искать нового кандидата на место представителя "АБЦ" в нашем городе.
- Зоя Николаевна передумала? - спросил Цандлер.
- Не совсем так. Арнольд Брунович, когда вы сможете меня принять?
- Да в любое время. У вас ко мне дело? Предложение какое?
- Дельное предложение, - ответил я.
- Я готов вас выслушать.
- О*кей! Я еще позвоню перед вылетом. До свидания.
"Цандлер согласится, - решил я, - у него нет оснований мне не доверять".
Вошла секретарь:
- Опять эта Логунова, несносная девица, по городскому.
Я взял трубку.
- Ягодка, что случилось? Мой секретарь уже принимает капли из-за тебя.
- Ты меня бросил одну в пустом доме, а сам пропал. И никто не знает, где ты. Что, по-твоему, я должна делать?
- Оля, пойми одну вещь, я на работе. Это первое. Второе, я тебя не бросал. И третье, сиди дома и жди меня. Приеду домой и, если не будет ужина, поставлю на горох, в угол. Поняла?
- А ты приедешь? - спросила она с надеждой.
- Приеду и постараюсь поскорее.
- Целую тебя, - крикнула она и бросила трубку.
"Ой-ля-ля! Фантазии этой девочки могут плохо закончиться. Надо с ней поговорить, а о чем?"
В душе мне было приятно слышать ее голос, спорить с ней, и от ее "целую" стало теплее на душе.
Я позвонил Павлику:
- Отправляй факсы, как договорились, и жди меня.
Теперь можно ждать официальную реакцию Федорова-Фирса. Гегам поступил точно так, как я и предполагал. "Все должно идти по задуманному плану. Назад дороги нет, и других вариантов тоже нет".
Вошла Ольга Николаевна и доложила о получении факса из Читы. "Вследствие пожара уничтожен весь груз". Только теперь я мог объявить о потере груза, а значит, и о своем банкротстве, так как неустойка по договору составляла значительную сумму и для ее погашения мне придется продавать свою собственность.
Первому я позвонил Гегаму.
- Печально, но тебе нет оснований переживать - груз-то был застрахован, - успокоил меня он.
- Груз -да, а неустойка?
- На много влетел? - спросил Гегам.
- Порядочно. Боюсь, что не выберусь.
- Так мне ждать тебя завтра в десять утра?
- Гегам! Я согласен шесть подписать за пять, но с одним условием.
- Слушаю тебя.
- До определенного времени это должгл быть тайной.
- Естественно, но не более трех месяцев.
- Меня это устроит.
- Тогда я жду тебя завтра ровно в десять с документами.
Я положил трубку. Время для меня сжалось и его могло просто не хватить. Любая моя оплошность могла привести к катастрофе, но я был спокоен. Ошибка Федорова создала такое положение, из которого мог выйти только один победитель - я.
В вечерних сумерках мой "мерседес" остановился у клуба. Федоров уже был там, его машина стояла у самого входа. "Что ж, сейчас все и произойдет, - подумал я, - главное быть спокойным. Игра в дурака закончилась".
Он сидел с Фирсом в кабинете, и судя по его лицу, разговор был для него не прост. Я поздоровался. Фирс промолчал, но очень внимательно на меня посмотрел.
- Положение дел таково, - начал я, - что мы все понесли убытки. Если мы найдем правильное решение, то есть возможность их существенно сократить.
- Какие убытки? - заорал Федоров. - Вы же знаете, что я подписал сегодня, у меня ничего нет, МБК сожрал все. Я не в состоянии вернуть вам страховку.
- У меня тоже проблемы с неустойкой, но не надо же терять голову.
- Что ты предлагаешь, - спросил Фирс.
- Есть только один выход. Я прошу меня внимательно выслушать. Мой клиент не сегодня-завтра со мной свяжется и выставит мне определенный счет, который сумма страховки, к сожалению, не покровет, а "Геракл" вообще не в состоянии оплатить страховку. Если даже я обращусь в арбитраж, мне все одно придется продавать свое имущество, чтобы покрыть неустойку. По ней проценты капают каждый день.
- Это все понятно, - перебил меня Фирс, - ты дело говори.