"Фирс прет, как на буфет. Торопится, а значит, рано или поздно и он сделает ошибку".
Часть 1.Продолжение.
* * *
Москва меня встретила мелким дождиком. Созвонившись с Цандлером из аэропорта, я договорился с ним встретиться во второй половине дня. Свободное время. оно на меня свалилось так неожиданно,что я даже не знал, что мне с ним делать, а потом поехал в ЦДХ и растворился в живописи. Выставлялись братья Пластовы, а на втором этаже пермские авангардисты. Пермяки пользовались успехом, но было немножечко грустно. Жанр умирал. Выставка была не продажная, но из сотни холстов я не нашел, что бы мог купить для себя. Смотреть - да, это можно было, но в коллекцию - нет.
Живопись братьев я знал уже давно и имел к ней свое отношение.
К Цандлеру я ехал на метро и вышел за две остановки от его дома. У меня еще было время подумать. Его я знал с подачи Димы, а более подробную характеристику мне дала Зоя. Я верил ее словам, но это были только слова. Абстракция звуков, как абстракция красок на холстах пермяков. Конкретизировать личность Цандлера я надеялся магией числа, суммой предлагаемых долларов.
Он встретил меня, как обычно, с улыбкой, подтянутый, моложавый старик. То ли немец, то ли еврей, он значимо выделялся из всех тех, с кем я встречался в этой жизни в мире бизнеса. Улыбался только его рот, а глаза смотрели с холодным вниманием, буравили до самого дна, будто пытаясь достать самое потаенное.
- Чай, кофе, - предложил он.
- Все едино, - ответил я, - можно и стакан минералки.
- Так что же, вдруг Зоя Николаевна передумала или что случилось?
- Арнольд Брунович, Зои нет в живых. Она погибла. Несчастный случай. Мне больно об этом говорить, вы должны меня понять.
Цандлер поднялся, подошел к секретеру и вернулся к столу с двумя рюмками.
- Она была красивая женщина и хороший человек.
Мы выпили. У меня защемило сердце, ком подкатил к горлу. Цандлер подошел к окну и уставился в осеннее небо.
- Я надеялся на Зою. Теперь придется многое менять. - Он обернулся. - А что вас ко мне привело?
- Арнольд Брунович, на первый взгляд, мое предложение покажется нелепым, но я все продумал. Надеюсь, что вы мне не откажете.
- В чем? - удивился Цандлер.
- Я намерен вам предложить принять от меня некоторую сумму наличными.
Он этого не ожидал. Удивленный, Цандлер сел напротив меня, в глазах было замешательство. Его еврейско-немецкий ум лихорадочно трудился.
- За что такая честь? - медленно проговорил он.
- Это не презент, я хочу, чтобы вы убрали эти деньги из России.
Цандлер пришел в себя.
- Вы любите рисковать?
- Здесь нет риска. Я уверен, что вам не каждый день предлагают пятнадцать миллионов долларов, а именно столько я прошу вас принять от меня. Деньги чистые - это моя собственность. В смерти Зои мне не все ясно, и у меня есть основания опасаться. Более надежного сейфа я не нашел.
- Вы потребуете гарантии? Сумма немалая!
- Гарантии? - переспросил я. - Нет, мне достаточно слов Зои, а количество долларов есть лучшая гарантия их сохранности. Из-за миллиона я бы не расстроился, а за полтора десятка переверну этот мир, но найду. Вы это хорошо понимаете.
Я чувствовал, что Цандлер согласен, и пора было завершать сделку.
- Нам осталось оговорить ваши комиссионные, Арнольд Брунович.
- А если я откажусь, - вдруг повернул Цандлер, - просто откажусь? Я недостаточно знаком с вами, чтобы совершать такие сделки.
- Вы правы, наше знакомство, возможно, и не дает вам этого права, но мы оба знаем, что такое деньги. Мы умеем их делать, и я говорю о деле, а вы сейчас пытаетесь отвлечь меня и себя к морали. Сколько вы хотите?
Цандлер встал и пошел вокруг стола. Он так ходил долго, минут десять-пятнадцать.
- Я должен позвонить, извините.
Он вышел из кабинета, и я остался один. Волноваться причин у меня не было, дело, я полагал, было сделано.
Вернулся Арнольд Брунович.
- Молодой человек, я не хочу подвергать ни вас, ни себя риску. Сумма значительная, но не настолько, чтобы я на старости лет сломал себе шею. Отказать вам у меня нет оснований, но поставить условия я вынужден. Если вас не затруднит, то давайте встретимся через два часа, мой ответ положителен, но я должен оговорить условия со своим братом. Он мой компаньон, и, сами понимаете, без его согласия я не могу принимать окончательное решение.
- О*кей, - согласился я, - через два часа ровно я буду в вашем кабинете.
А город Москва жил своей жизнью. Москвичи спешили по своим делам, большим и малым, суетились на перекрестках широких проспектов, у дверей магазинов, которых было великое множество. Экономическая политика правительства сделала этот город мечтой - сюда устремлялись богатые и нищие, честные и жулье, текли рубли и доллары, франки и марки, "зайчики" и таньга. Город, как удав, глотал и проглатывал всё и всех.