За ним лежала прямоугольная каменная камера — примерно пятнадцать шагов в длину, десять в ширину и немногим выше двух человеческих ростов. Крис стоял у середины ближней стены. Напротив, в дальнем правом углу, семь или восемь ступеней поднимались вдоль стены ко второму проходу. Его верх терялся в темноте.
Почти весь центр камеры занимал круглый резервуар шагов шести в поперечнике. Его борт поднимался Крису чуть выше колена, а сухое дно лежало на три ступени ниже пола. Эти ступени были вырублены во внутренней стенке со стороны входа. Между резервуаром и стенами оставался проход шириной в два-три шага. Четыре жёлоба пересекали его с разных сторон и заканчивались прорезями в борту, по которым вода когда-то стекала внутрь. Справа от ступеней торчал обломок стойки с почерневшим медным кольцом — должно быть, к нему крепили верёвку или ведро.
Тёмные полосы налёта тянулись по стенкам резервуара до половины его глубины. Под низким сводом любой звук оставался рядом, и Крис осторожно вошёл, прислушиваясь к проходу над дальней лестницей и к тому, который остался у него за спиной. У входа пыль лежала ровно, но от верхних ступеней к резервуару тянулась широкая стёртая полоса. У одного жёлоба Крис нашёл смещённую крошку, продавленный край налёта и тёмную жёсткую шерстинку. Кто-то не раз спускался из верхнего прохода к воде, но понять, насколько свежи следы, не получалось.
Несколько минут Крис простоял у ближней стены, не сводя глаз с тёмного проёма наверху. Оттуда не доносилось ни дыхания, ни скрежета когтей. Тихо было и за спиной. Можно было повернуть назад, как он себе и обещал, однако отклик Ци шёл уже откуда-то из резервуара. Крис решил только осмотреть его и сразу уйти.
Лишь потом Крис заметил на внутренней стороне борта две короткие насечки. Между ними оставался промежуток, будто кто-то побывал здесь дважды. Одних насечек для уверенности было мало: так могли отмечать поворот, удобную опору или просто пройденный участок, но пальцы всё равно крепче сжались на древке.
Крис подошёл ближе. Под самым бортом пыль местами была стёрта, словно человек опирался здесь коленом или ладонью, а чуть дальше, у обломанного края канавки, за выступ цеплялся тонкий старый ремешок — пересохший, с обтёртым краем, почти потемневший до цвета стены. На одном конце ещё держался маленький узел из светлой ткани, намотанный так, чтобы пряжка не звякала о кольцо. Крис замер: так делал Дарн.
Манеру эту Крис узнал раньше, чем успел одёрнуть себя. Дарн подматывал так ремни, перевязь, даже ведёрный крюк, лишь бы железо не стучало в темноте. Крис осторожно снял ремешок с кольца и убрал в мешочек, хотя понятия не имел, сколько тот здесь провисел — неделю, месяц или год, — и действительно ли принадлежал Дарну.
Но даже этого хватило, чтобы внутри снова шевельнулась старая тяжёлая заноза. На миг Крису показалось, что Дарн сейчас просто выйдет из темноты, заберёт ремешок, буркнет что-нибудь под нос и пойдёт дальше, ничего не объясняя. Под рёбрами свело так резко, что пришлось замереть: слишком долго он искал хоть какой-то след, чтобы спокойно пройти мимо такой мелочи.
Шрам на ладони снова потеплел, но отклик шёл не от ремешка, а снизу, из самого резервуара. На внутренней стенке напротив ступеней Крис заметил узкую светлую трещину: из-под минеральной корки проступал край Ци-камня. Отклик был сильнее, чем от слабых осколков, которые попадались у входов. Крис посмотрел на стёртую пыль вдоль жёлоба, затем на тёмный проём над дальней лестницей и выждал ещё немного. Наверху было тихо.
Он перелез через борт и спустился по трём ступеням на сухое дно. Вода и соль отполировали камень почти догола, поэтому даже несколько шагов до противоположной стенки пришлось делать медленно. Трещина уходила к самому дну, туда, где налёт был толще всего. Крис опустился на корточки лицом к стенке, положил древко поперёк коленей и повёл ножом вдоль края, снимая корку тонкими слоями.
Под лезвием тихо сыпалась сухая крошка. Потом над головой раздался другой звук — короткий скрежет когтя по каменному борту. Крис замер, и в наступившей тишине коготь царапнул снова, уже ближе. Он медленно поднял голову.
Зверь стоял на дальнем краю резервуара, прямо над Крисом, прижав длинное поджарое тело к борту. За его спиной оставались лестница и тёмный верхний проход. Вытянутая шея, короткие передние лапы, плоская, почти лисья морда — такой не станет давить весом, как серяк, а дождётся неловкого движения и только тогда ударит. До ступеней на другой стороне было шесть шагов по открытому дну, развернуться с копьём почти негде, зато на гладком камне зверю тоже будет трудно удержаться. Крис медленно перехватил древко и поднял наконечник.