Значит, зверь прошёл мимо не потому, что Крис хорошо спрятался. Его просто не смогли точно найти.
Жив.
Мысль пришла с опозданием. Следом правую ладонь обожгло изнутри. Крис дёрнулся и едва не упал, а только начавшее успокаиваться сердце снова заколотилось. На этот раз знакомое тепло уже не просто вело, а жгло — настойчиво, почти больно, будто наконец решило позвать по-настоящему.
Крис поднял голову. Направление было ясным: прямо к груде камней у правой стены. Он поднялся не сразу. Ноги его пока не слушались как следует, а страх никуда не делся, просто засел глубже, словно заноза, и теперь каждое движение причиняло ему внутреннюю боль.
До завала было всего несколько шагов, но Крис преодолел их так, будто ожидал, что зверь может в любую секунду передумать и вернуться, чтобы ещё раз осмотреть место.
Камень на камне, пыль, следы старого обвала — ничего примечательного на первый взгляд. Если бы не необычное ощущение в ладони, он, скорее всего, просто прошёл бы мимо и никогда не узнал, что лежало рядом с ним этой ночью.
Он медленно водил ладонью над щелями. Здесь, кажется, жар был слабее. Чуть левее почти совсем пропал. Правее тепло не вспыхнуло резко, а перешло в уверенный, почти злой жар, словно кто-то дышал из-под камней прямо ему в кожу.
Крис понемногу продвигался вперёд, пока не нащупал узкую щель между двумя большими валунами, не шире ладони. Он поднёс руку, и жар стал особенно острым. Здесь. Крис просунул руку внутрь. Камни с двух сторон сжали запястье. Пальцы встретили пыль, мелкий щебень, пустое пространство и острый край, который тут же кольнул кожу. Он потянулся глубже, почти ложась грудью на завал.
За спиной оставался пролом, куда ушёл зверь. Крис старался об этом не думать, но всё равно ждал удара между лопаток. Пальцы нащупали что-то слишком тяжёлое для небольшого размера. Поверхность была местами гладкой, местами шершавой. Когда Крис обхватил находку ладонью, жар вспыхнул так сильно, что он невольно зажмурился, будто ему ударили в глаза ярким светом.
Он немного подождал, затем потянул. Камень не поддался, что-то цепляло его сбоку. Крис повёл запястьем, нащупал зацепившийся край, вывернул пальцы и дёрнул ещё раз, на этот раз с короткой, почти отчаянной злостью, которая приходит, когда страх подступает к горлу, но отступать уже поздно.
На этот раз камень вышел. Крис опустился прямо на землю у завала, держа находку в обеих ладонях. Жар понемногу становился ровнее: он не исчезал совсем, но уже не обжигал. По коже разливалось живое покалывание — не холод, не усталость и явно не обычная Ци.
Ци-камень. Настоящий. Крис сидел посреди тёмных руин, в нескольких шагах от места, куда ушёл зверь, и держал в руках вещь, за которую едва не заплатил жизнью.
Внутри по привычке должно было всё сжаться в ожидании очередного подвоха. Сейчас окажется, что Крис ошибся, что камень ничего не стоит и вся вылазка была напрасной. Но вместо этого напряжение понемногу отпустило. Это была ещё не радость и тем более не победа, а тихое, недоверчивое чувство: мир всё-таки способен что-то ему дать. Не бесплатно и не из жалости, но дать.
Оказывается, можно было выжить, дойти до цели и что-то найти. Можно было вернуться не с пустыми руками. Крис спрятал камень за пазуху, рядом с мелким осколком, и посидел ещё немного, прислонившись спиной к стене.
Возвращаться следовало немедленно: пока ноги слушались и пока зверь не решил пройти тем же путём обратно. Обратная дорога показалась гораздо длиннее, хотя расстояние не изменилось. Теперь каждый поворот приходилось вытаскивать из памяти, словно болезненную занозу: двор, улица, ведущая вверх, перекрёсток, теперь налево, не направо, узкая щель, лестница из трёх ступенек, стена с длинной продольной трещиной. Он не столько вспоминал, сколько постоянно проверял себя. Шаг — правильно. Ещё шаг — пока всё верно. Не стоило радоваться раньше времени.
Иногда губы сами беззвучно повторяли приметы: левый поворот, щель, лестница, трещина.
Один раз он остановился у тёмного проёма. Показалось, там что-то шевельнулось. Крис стоял, пока глаза не начали болеть от попытки разглядеть темноту, и только потом понял: ничего. Или он уже не отличал звук от памяти о звуке.
Когда впереди открылась широкая полоска неба, он не сразу поверил. Слишком просто. Слишком похоже на ошибку. Но потом появилась кривая плита, ниша, сухой куст, который всегда цеплялся за штаны, и дыхание стало чуть легче. Ближние руины он прошёл быстрее, уже почти не думая, потому что знакомые места вели его сами.