Утром Крис проснулся раньше остальных.
Он долго лежал и слушал дом: Мира ещё не вставала, Кеш спал за перегородкой и иногда сопел носом. Снаружи тянулся тот ранний час, когда малое красное солнце уже поднялось и выкрасило край стены в тёмный багрянец, а большое ещё не вышло и жара пока держалась в стороне.
Крис достал осколок, завернул в тряпицу и убрал в карман куртки с клапаном. Потом вынул из-под одежды коробок, пересчитал деньги ещё раз, будто за ночь они могли измениться, и тоже спрятал. Из дома он выбрался, никого не разбудив.
Карш-Закат в этот час был ещё вялым. Под красным светом малого солнца крыши и камень казались темнее обычного, а большое только собиралось подняться из-за стены. Рынок нехотя просыпался: торговцы стучали досками, кто-то ругался на узел, который за ночь затянуло слишком крепко. Пахло вчерашней золой, хлебом и сырой кожей.
Крис прошёл через площадь, не задерживаясь. Гильдия стояла у восточного угла: приземистое старое здание из серого камня с широким входом и кованой пластиной над дверью. Металл потемнел от времени, знаки по краю были выбиты мелко. Крис знал надпись почти наизусть: «Искатель отвечает за то, что несёт в руках и что оставляет в земле». Он коснулся пластины на ходу — ладонь коротко потеплела и отпустила.
В зале было прохладно. После начинавшей нагреваться площади холод старого камня сразу проступил сквозь рубаху. Здесь пахло оружейным маслом, пылью от высохшей глины и мокрой парусиной. Запахи не смешивались с утренними, они будто оставались от людей, вернувшихся ночью и ещё не успевших разнести добычу по оценщикам и лавкам.
Гильдия никогда не выглядела по-настоящему пустой. Вдоль одной стены стояли скамьи для тех, кто ждал оценки или разрешения на выход. У другой тянулись стойки под оружие, и камень под ними был исцарапан наконечниками. На досках висели списки работ, долгов и закрытых проходов. Рядом темнели схемы ближних секторов, испещрённые свежими пометками поверх старых линий. Одни ходы перечёркивали, возле других добавляли короткие записи. Крис знал названия нескольких мест, но большая часть значков ничего ему не говорила.
Раньше он приходил сюда следом за Дарном и почти не смотрел по сторонам. Достаточно было держаться рядом и останавливаться, когда останавливался тот. Теперь рядом никого не было, а осколок в кармане вдруг сделался тяжелее. Крису казалось, что любой в зале может заметить пришедшего без старших подростка, задать лишний вопрос и понять, что в двенадцатом секторе такие вещи давно не находят.
Двое незнакомых сидели у стены, не местные, судя по одежде и по тому, как слишком внимательно разглядывали углы. У ног одного лежал свёрнутый плащ, покрытый светлой каменной пылью. Второй держал обеими руками миску с водой и время от времени опускал в неё содранные костяшки. За стойкой оказался не тот оценщик, что обычно работал по утрам. И это было хорошо: тот знал Дарна, любил задавать вопросы и помнил больше, чем нужно.
Сегодня сидел сменщик: сухой мужчина с короткими серыми усами. Он склонился над бумагами и поднял глаза, только когда Крис подошёл вплотную.
— Ты из дома Дарна? — Оценщик оглянулся за спину Криса. — Сам пришёл?
— Сам. Осколок принёс.
Оценщик сложил руки на стойке, а Крис достал свёрток, развернул тряпицу и положил осколок перед ним.
При свете утра маленький серый кусок старой вещи выглядел куда хуже, чем в темноте руин, и Крису стало неловко, что из-за такой мелочи он вообще стоит здесь перед стойкой.
Оценщик взял осколок двумя пальцами, повернул к свету и провёл большим пальцем по гладкой стороне, там, где сохранилась обработка. Потом достал из ящика тёмный камень с жёлобком, уложил осколок в него и несколько мгновений следил за поверхностью.
— Остаточная Ци, — сказал он. — Маловато. Давно нашёл?
— Недавно.
— В каком секторе?
— В двенадцатом.
Оценщик задержал взгляд, видимо вспоминая сектор.
— Двенадцатый давно выскребли.
— Там щели у основания старой стены. В конце первого пояса.
Крис заранее проговорил эту ложь несколько раз, поэтому она прозвучала спокойно. Помогал и кусок правды: двенадцатый сектор действительно стоял у старой стены. Только осколок он нашёл не там.
Оценщик пожал плечом и ещё раз посмотрел на осколок.
— Бывает. Из двенадцатого по мелочи ещё носят. За этот дам шесть медных.
Крис рассчитывал примерно на это. Всё равно внутри что-то просело. Шесть медных. За страх той ночи — мало. За мусорный осколок — честно.