Под макушкой как будто разжалось что-то слишком долго стянутое. Никакой вспышки не было, никакого удара тоже. Просто место, которое ещё миг назад не вмещало поток, вдруг приняло его. Ци пошла в теменную жилу, и это Крис понял телом раньше мысли: давление не исчезло, а стало другим. Вместо тупой тесноты пришло тяжёлое, ровное тепло, уже не упиравшееся в закрытую стенку.
Он резко вдохнул, но тут же заставил себя выдохнуть спокойно. Пальцы сами сжали камень крепче, ногти скользнули по шероховатому боку. Надо было не хватать это ощущение жадно и не ломать его спешкой, а просто проверить ещё раз.
Крис ещё раз повёл Ци по пути: грудная, горловая, дальше в теменную. На этот раз поток прошёл туда уже без прежнего срыва на самом верху. Тогда он сделал ещё один круг, потом ещё. Грудь больше не сдавливало. Под горлом не тянуло назад. Под макушкой держалось ровное тяжёлое тепло, и нить шла туда, куда раньше только билась, не находя прохода.
Вот тогда и стало ясно: теменная жила приняла Ци, четвёртый слой был взят.
Крис открыл глаза и не сразу посмотрел по сторонам, сначала — на ладонь. Камень почти опустел. Тепло в нём ещё держалось, но уже слабое, уходящее, как в углях под серой золой. Он отдал почти всё, что мог, и теперь лежал в руке просто тяжёлым куском породы, в котором ещё теплился самый остаток.
Крис сел ровнее. Спина сама выпрямилась не от гордости, а потому что внутри наконец расправилось что-то сжатое. Темнота вокруг была обычная: трещина в стене, холод камня под спиной, дом, который спит, ночная тварь где-то за стеной. Ничего снаружи не изменилось, но сам он уже стоял на четвёртом слое, и ощущалось это совсем не так, как тогда после третьего.
Третий слой был спасением, доказательством, что он не сломан окончательно. Четвёртый говорил уже о другом: это не случайность. Один раз ещё можно было объяснить чем угодно — удачей, камнем, страхом, ошибкой в ощущениях. Два раза уже нет. Значит, рост и правда пошёл, не быстро и не так, как у тех, кому всё досталось легче, но по-настоящему.
Опаснее самой радости было другое чувство, которое пришло сразу следом: раз пошло, значит, может пойти ещё. Крис улыбнулся не сразу. Сначала просто сидел и чувствовал, как эта мысль укладывается внутри, уже без прежней растерянной радости, тише и жёстче. Ким в поле был четвёртым. Многие ровесники из старших семей тоже давно стояли где-то рядом с этой цифрой. Раньше она была для Криса чем-то чужим, почти не про него. Теперь он сам оказался по эту сторону. Не впереди, не рядом с лучшими, но уже никто не смотрел бы на него как на заведомо слабого.
Он вспомнил Харна, переулок у дубильни, слова про второй слой в тринадцать лет, про мальчика Дарна. Четвёртый слой не смыл ничего из этого. Обиды вообще не смываются так просто. Просто теперь против них у Криса внутри было не одно только злое молчание. Теперь у него был ещё и факт.
Утром он сказал Барту, не сразу. Ждал нормального момента и, конечно, выбрал самый неподходящий. Они дошли до межи, выпрямились, Барт вытер лицо предплечьем и прищурился на Криса. Крис уже полряда отвечал невпопад, и даже Барт наконец устал делать вид, что не замечает.
— Ты чего сегодня такой?
— В каком смысле?
— Как будто тебе есть чем хвастаться, а ты нарочно молчишь.
Крис фыркнул и всё-таки сказал:
— Четвёртый слой. Вчера взял.
Секунду Барт просто смотрел.
Потом заорал:
— Да иди ты!
Ким в соседнем ряду обернулся. Кто-то дальше поднял голову. Крис дёрнулся:
— Тише.
— Какое тише! — Барт сиял так, будто это он сам прорвался. — Ты чего раньше не сказал?
— Только вчера же.
— И что? Вчера тоже надо было сказать. Я бы пришёл радоваться заранее.
— Звучит очень полезно и умно.
— Ещё как.
Барт шагнул ближе и начал рассматривать его лицо.
— Что ты делаешь?
— Проверяю тебя.
— И что именно?
— Вдруг глаза стали умнее.
Крис фыркнул.
— Если бы стали, я бы тебе не сказал.
— Врёшь, — тут же ответил Барт. — Мне бы как раз сказал. Чтобы я потом ходил и всем повторял, какой у меня великий друг.
— Вот поэтому и не сказал бы.
— Поздно, теперь уж всем раскажу.
— Только попробуй.
— Уже пробую, — Барт расправил плечи и низким голосом объявил в сторону соседнего ряда: — Между прочим, тут рядом землю копает человек четвёртого слоя.
Крис едва не ткнул его локтем.
— Барт.
— Да молчу я, молчу, — тот оскалился во весь рот, но тут же снова стал серьёзнее. — Слушай… это же здорово. Правда здорово. Я ж говорил, всё пойдёт у тебя.