— Он же сказал две недели, — пробормотал Кеш.
Рейн посмотрел на него.
— Иногда задерживаются.
Позже, когда все разошлись, Крис ещё долго не мог улечься как следует. Дом не шумел, просто никто в нём не мог устроиться как надо. Мира дважды выходила в коридор, Рейн долго сидел на кухне, Кеш ворочался за перегородкой, и даже Сая, кажется, не спала.
Крис лежал и думал о том, что Дарн ушёл как всегда: переложил снаряжение ночью, вышел до рассвета, не обернулся у калитки. У него всё важное часто выглядело как обычное. Может, он и сам не ждал беды. А может, ждал и просто не стал оповещать о ней дом раньше времени.
Подумалось и другое, куда хуже: если даже Дарн может просто не вернуться к сроку, значит, порядок вещей вообще не такой крепкий, каким казался всё это время. Не только руины, не только звери, не только Гильдия и слухи у колодца — вообще всё. Дом, поле, калитка, привычка ждать его к вечеру держатся не на камне, а на людях. И если одного такого человека вынуть, вокруг сначала будто ничего не меняется, а потом весь мир начинает понемногу съезжать со своего места.
Под утро Крис всё-таки встал раньше всех, вышел во двор и посмотрел на калитку. Она была закрыта. Дорога к воротам — пустая, серая, без шагов и без пыли.
Дарна не было.
Крис постоял ещё немного и пошёл на поле, потому что ждать в доме уже не мог. Первый удар мотыги вышел слишком сильным, земля разлетелась в сторону. Он остановился, выдохнул, поставил ноги ровнее и вспомнил слова Рейна: не давать страху брать контроль над твоей головой.
Оказалось, это не только про руины.
Дарн не вернулся и это был факт на сегодняшнее утро.
Завтрашнее ещё не наступило.
Глава 20. Слушание
В день слушания Сая с самого утра была тише обычного.
Не молчала совсем, конечно. Сая вообще не умела молчать по-настоящему. Но в этот раз слова у неё шли не как всегда: не сыпались водопадом, не выскакивали сами собой, а застревали на полпути. Она то поправляла ворот, то трогала край пояса, то разглядывала собственные руки так, будто те могли заранее подсказать, что в ней отзовётся, а что нет.
И было с чего.
Последний год Сая жила этим днём. Не как взрослые живут сроком вылазки или решением совета, а по-детски упрямо и всерьёз: почти каждый вечер садилась тише обычного, закрывала глаза и пыталась уловить в себе хоть что-то похожее на Ци. Потом сердилась, уверяла, что в этот раз почти получилось, и на следующий день бралась за то же самое снова. Для ребёнка слушание и было первым настоящим рубежом. До него ты просто растёшь в доме. После него на тебя уже начинают смотреть иначе.
Мира дважды переплела ей волосы. Первый раз вышло слишком туго да и чуть позже Сая захотела пойти с другой причёской.
— Не дёргайся, — сказала Мира.
— Я не дёргаюсь.
— Тогда не шурши.
Сая замерла на три удара сердца, потом всё равно шевельнула плечом.
Крис смотрел на это с лавки у стены и думал, что сам, наверное, выглядел не лучше. Своё слушание он помнил плохо. Не сам день, не дорогу к площади и не лица вокруг, а только то, что осталось потом: старейшина кивнул, кто-то сказал про средний отклик, Дарн выслушал молча, и на этом всё. Тогда казалось, что впереди ещё полно времени, что до настоящих выводов годы и годы.
Теперь он знал, как быстро эти годы умеют кончаться и как долго может тянуться внутри один-единственный стык.
Четырнадцать ему исполнилось на прошлой неделе. Никакого отдельного дня из этого не вышло. Утром Мира положила ему к миске лишний кусок лепёшки с мясом и ничего не сказала. Кеш, узнав, что уже точно можно, всё утро звал его стариком. Барт на поле фыркнул, бросил: «Ну всё, взрослый», — и тут же перевёл разговор на что-то другое. Дарна не было, и из-за этого сам возраст прошёл как-то боком, будто не наступил, а просто тихо сдвинулся внутри на одно деление.
Но сегодня было не про него.
Рейн вышел первым и подождал у калитки, пока соберутся остальные. Он не торопил Саю и не говорил ничего лишнего, только один раз поправил ей ворот, заметил, что она дрожит, и сразу убрал руку.
— А если я ничего не услышу? — спросила Сая уже на улице.
Рейн смотрел вперёд, на дорогу к площади.
— Значит, ничего не услышишь.
— А если услышу плохо?
— Тогда услышишь плохо.
Сая нахмурилась.
— Ты можешь хоть раз ответить нормально?
— Я и ответил нормально.
Кеш засмеялся, получил от Миры злой взгляд и тут же сделал серьёзное лицо.
К площади шли не только они. Из переулков, с боковых улиц, от северной стены тянулись другие семьи с детьми того же возраста. Кто-то одел ребёнка наряднее, чем нужно для обычного дня. Кто-то, наоборот, будто нарочно вывел сына или дочь в самом будничном, лишь бы не показывать заранее, как это для них важно. Но все шли чуть медленнее обычного и разговаривали чуть тише.