— Если идти по южному тракту, — сказала она наконец, не глядя ни на кого, — то ненадолго. Не больше двух недель.
Кеш поднял голову первым.
— Куда идти?
— По работе, — сказала Мира. — Ешь.
Сая тоже отложила ложку.
— Это не ответ.
— А другого пока и не будет.
Рейн всё это время молчал. Доел, вытер ложку куском хлеба, выпил воды и только тогда поднял глаза на Миру.
— Значит, по южному тракту.
Сказано это было слишком спокойно.
Крис не понял ещё ничего конкретного, но внутри уже неприятно стянулось. Не от слов даже — от того, как они легли между Мирой и Рейном. Будто не родились сейчас за столом, а давно были решены где-то без него.
Дальше ели почти в тишине. Кеш ковырял кашу медленнее обычного. Сая несколько раз открывала рот, будто хотела спросить ещё, но передумывала. Крис смотрел не на Рейна, а на его руки. Те лежали спокойно, как у человека, который уже всё для себя решил и теперь просто ждёт, когда остальным станет ясно то же самое.
Позже он увидел у двери раскрытую дорожную сумку.
Не собранную до конца, но уже приготовленную. Внутри лежали перевязь, сменная рубаха, маленький свёрток под мази и запасной ремень. Этого было достаточно.
После ужина Рейн позвал его к сараю.
Во дворе темнело. Малое светило уже ушло, большое висело низко и красно, длинная тень от сарая тянулась почти до забора. Воздух после жары был сухой и усталый. У стены стояли два деревянных кинжала. Рейн скользнул по ним взглядом, но в руки не взял.
Некоторое время они просто стояли молча.
Потом Рейн сказал:
— Завтра уйду.
Крис вскинул голову.
— Куда?
— В Карм. По южному тракту.
— Зачем?
Рейн посмотрел на него так, будто вопрос был понятный, но лишний.
— На сопровождение.
Теперь уже всё сошлось.
Сумка у двери. Человек у калитки. Хождения к Гильдии. Мирино “только короткий”.
— Нет, — сказал Крис.
Рейн чуть нахмурился.
— Что “нет”?
— Не пойдёшь.
— Пойду.
— Дарн не вернулся.
— Я знаю.
— Тогда ты тем более не пойдёшь.
Рейн выдохнул через нос и отвёл взгляд в сторону стены, будто сдержал что-то более резкое.
— А что я, по-твоему, должен делать? Сидеть здесь и ждать?
— Да.
— И чем мы с этого будем жить?
Крис промолчал.
Рейн подождал немного, потом заговорил уже ровнее:
— Я почти два месяца хожу только в ближние руины, беру только короткие поручения и всякую мелочь. Дальше не лезу, как Дарн и сказал — только этого нам не хватает.
Он говорил просто, без нажима, и от этого становилось хуже.
— Запас у нас ещё есть, — сказал Крис.
— Есть, — кивнул Рейн. — Но запас не для того, чтобы сидеть на нём, пока всё само решится.
— Может, и решится.
— Может.
— Тогда чего ты…
Крис не договорил.
Рейн всё равно понял.
— Потому что Гильдия ждать не будет. Потому что если я сейчас откажусь, эту работу отдадут Галодам. Потому что дом уже и так слишком долго держится на одних и тех же плечах. И потому что отец, если вернётся завтра, первым делом спросит, почему я сидел сложа руки, пока здесь всё тянули без него.
Последнее он сказал уже почти дарновским тоном — без лишних слов, как вещь, которую давно обкатал внутри и теперь только выложил перед ним.
Крис слушал и понимал, что злиться толком не на что. Именно это злило сильнее всего. Если бы Рейн уходил от гордости, от упрямства или потому, что просто решил сделать по-своему, с ним можно было бы спорить. Но он уходил потому, что дом и правда больше не сходился сам.
— Он вернётся, — сказал Рейн после паузы.
Крис не сразу понял, ему это сказано или самому себе.
— Вернётся, — повторил Рейн уже твёрже. — Задержался. Такое бывает.
— Ты сам в это веришь?
Рейн посмотрел на него прямо.
Крис сразу понял, что спросил лишнее. Почти грубо.
Но Рейн всё-таки ответил:
— Я живу так, будто он вернётся. А что мне ещё остаётся?
И это прозвучало честнее любой уверенности.
Из дома тянуло обычным шумом: Кеш опять приставал к Мире с какими-то вопросами, Сая отвечала ему слишком резко, как делала всегда, когда сама была на взводе. Рейн постоял ещё немного, потом наклонился, поднял с земли деревянный кинжал и протянул Крису.
— Возьми.
— Ты сейчас серьёзно?
— А когда ещё?
Крис взял кинжал. Рейн сразу подвинул ему большой палец, чуть опустил кисть и коротко ткнул в плечо.
— Вот так. И плечо не задирай.
Крис молча поправил хват и стойку.
— Пока меня нет, ничего не бросаешь, — сказал Рейн. — Ни копьё, ни кинжал, ни медитацию. И поле тоже не через раз, когда настроение будет.